суд. практика обзор



«Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2012 года»

(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.12.2012)

I. Вопросы квалификации

Утвержден

Президиумом Верховного Суда

Российской Федерации

26 декабря 2012 года

ОБЗОР

СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ЗА ТРЕТИЙ КВАРТАЛ 2012 ГОДА

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА

ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

I. Вопросы квалификации

1. Лица, не достигшие 16-летнего возраста, не подлежат уголовной ответственности за убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.

С учетом внесенных в приговор изменений Ш. признан виновным в убийстве, совершенном при превышении пределов необходимой обороны, и осужден по ч. 1 ст. 108 УК РФ.

В надзорном представлении заместитель Генерального прокурора Российской Федерации просил отменить приговор и последующие судебные решения, а уголовное дело прекратить ввиду недостижения Ш. на момент совершения преступления возраста, с которого наступает уголовная ответственность.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации удовлетворила надзорное представление, указав следующее.

Согласно ст. 20 УК РФ уголовной ответственности за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 108 УК РФ, подлежит лицо, достигшее ко времени его совершения шестнадцатилетнего возраста.

Как следует из материалов дела, убийство потерпевшего при превышении пределов необходимой обороны Ш. совершил в возрасте 15 лет 11 месяцев.

Таким образом, Ш. на момент причинения потерпевшему смерти не достиг возраста уголовной ответственности за это деяние, поэтому в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 108 УК РФ.

В соответствии с ч. 3 ст. 27 УПК РФ уголовное преследование в отношении лица, не достигшего к моменту совершения деяния, предусмотренного уголовным законом, возраста, с которого наступает уголовная ответственность, подлежит прекращению на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила приговор и последующие судебные решения в отношении Ш., прекратила уголовное дело на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления и признала за ним право на реабилитацию.

Определение N 42-Дп12-3

2. Приговор в части осуждения лица по ч. 1 ст. 223 УК РФ за незаконное изготовление взрывного устройства отменен в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

Как следует из материалов уголовного дела, Г. было предложено за денежное вознаграждение совершить убийство потерпевшего А. общеопасным способом — путем взрыва ручной осколочной гранаты Ф-1. Согласно разработанному плану Г. прибыл к дому потерпевшего и установил гранату на калитку. Потерпевший открыл калитку, чем привел в действие взрывное устройство, в результате чего произошел взрыв ручной осколочной гранаты Ф-1.

Согласно результатам взрывотехнической экспертизы взрывное устройство было изготовлено из ручной осколочной гранаты Ф-1 с запалом УЗРГМ или УЗРГМ-2, кольцо предохранительной чеки которого было соединено с натяжным датчиком цели (растяжкой).

Под незаконным изготовлением взрывных устройств, влекущим уголовную ответственность, следует понимать их создание без полученной в установленном порядке лицензии или восстановление утраченных поражающих свойств, а также переделку каких-либо предметов, в результате которой они приобретают свойства взрывных устройств.

Поскольку действия Г. по производству взрыва посредством установки шнурка на чеку запала гранаты не изменили ее поражающих свойств, приговор в части осуждения Г. по ч. 1 ст. 223 УК РФ (в редакции от 28 декабря 2010 г. N 398-ФЗ) отменен и уголовное дело производством прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления.

Определение N 45-О12-27с

3. Диспозиция ч. 1 ст. 222 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за незаконные приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение основных частей огнестрельного оружия и боеприпасов.

Совершение любого из указанных в диспозиции действий в отношении одного и того же предмета преступления образует единое преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 222 УК РФ.

Как усматривается из материалов дела, Б. в сентябре 2005 года нашел не пригодный для стрельбы пистолет ИЖ-79 и патроны, которые хранил у себя дома, и впоследствии передал указанный пистолет и патроны С.

Суд квалифицировал действия Б. по ч. 1 ст. 222 УК РФ как незаконные приобретение, хранение, ношение основных частей огнестрельного оружия, боеприпасов и по ч. 1 ст. 222 УК РФ как незаконная передача основных частей огнестрельного оружия, боеприпасов.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации изменила приговор и квалифицировала действия Б. как единое преступление по ч. 1 ст. 222 УК РФ.

Определение N 69-Д12-26

II. Назначение наказания

4. При назначении основного наказания по ст. 286 УК РФ в виде штрафа дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью может быть назначено только на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ.

Осуждая П. по ч. 2 ст. 286 УК РФ к штрафу в размере 300 тысяч рублей, суд назначил дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, выполнением организационно-распорядительных, административно-хозяйственных функций в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных или муниципальных учреждениях, сроком на 3 года.

Суд надзорной инстанции исключил из приговора и последующих судебных решений назначение дополнительного наказания.

Санкция ч. 2 ст. 286 УК РФ (в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ) предусматривала наказание в виде штрафа в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет, либо лишение свободы на срок до семи лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.

Таким образом, дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью могло быть назначено в случае назначения основного наказания в виде лишения свободы, а осужденному в качестве основного наказания был назначен штраф. При этом каких-либо оснований для применения ему дополнительного наказания в соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ в приговоре не приведено.

Определение N 37-Д12-18

5. Назначение судом наказания без учета правил, предусмотренных ч. 1 ст. 62 УК РФ, повлекло изменение приговора и смягчение назначенного осужденному наказания.

По приговору суда З. осужден по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 18 годам лишения свободы.

В кассационном представлении государственный обвинитель просил об изменении приговора и применении к осужденному положений ч. 1 ст. 62 УК РФ; утверждал, что выводы суда о невозможности применения положений ч. 1 ст. 62 УК РФ в связи с наличием в санкции статьи пожизненного лишения свободы являются несостоятельными с учетом возраста осужденного.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации удовлетворила кассационное представление и изменила приговор, указав следующее.

Согласно ч. 1 ст. 62 УК РФ при наличии смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных пп. «и» и (или) «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ и отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ.

В соответствии с ч. 2 ст. 57 УК РФ пожизненное лишение свободы не назначается указанным в ней лицам, в том числе мужчинам, достигшим к моменту вынесения судом приговора шестидесятипятилетнего возраста.

Вывод суда о невозможности применения к З. положений ч. 1 ст. 62 УК РФ в связи с наличием в санкции статьи пожизненного лишения свободы, несмотря на наличие явки с повинной и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, является несостоятельным.

На момент постановления приговора З. исполнилось 65 лет, и согласно ч. 2 ст. 57 УК РФ ему могло быть назначено исчисляемое в сроке наказание, к которому применимы положения ч. 1 ст. 62 УК РФ, то есть лишение свободы не могло превышать 13 лет 4 месяцев.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия изменила приговор в отношении З. и смягчила назначенное ему по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ наказание до 13 лет 4 месяцев лишения свободы.

Определение N 66-О12-60

6. При назначении наказания по совокупности преступлений суд ошибочно применил правила ч. 3 ст. 69 УК РФ вместо правил ч. 2 ст. 69 УК РФ.

По приговору суда Д. осужден по ч. 3 ст. 30 и ч. 4 ст. 166 УК РФ к 4 годам лишения свободы, по ч. 3 ст. 30 и п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 4 годам 6 месяцам лишения свободы.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначено 6 лет лишения свободы.

Вместе с тем назначенное Д. окончательное наказание не соответствует требованиям уголовного закона, поскольку суд при назначении окончательного наказания по совокупности преступлений не учел, что, если все преступления, совершенные по совокупности, являются покушением на особо тяжкое преступление, окончательное наказание назначается на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ), а не на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, избрав принцип поглощения менее строгого наказания более строгим, изменила приговор суда в отношении Д. и на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ) по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 166, ч. 3 ст. 30, п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, назначила ему 4 года 6 месяцев лишения свободы.

Определение N 1-О12-29

7. При назначении осужденному наказания на основании ст. 70 УК РФ судом ошибочно присоединена часть наказания по предыдущему приговору, превышающая не отбытый им срок наказания.

По приговору суда от 15 ноября 2011 г. Б., ранее судимый, осужден по ч. 2 ст. 162 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ) к 4 годам лишения свободы без штрафа и без ограничения свободы и по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 15 годам лишения свободы с ограничением свободы сроком на 1 год в виде определенных ограничений. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначено 17 лет лишения свободы с ограничением свободы сроком 1 год в виде определенных ограничений. На основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров с присоединением неотбытого наказания по предыдущему приговору от 3 февраля 2009 г. в виде 4 месяцев лишения свободы окончательно назначено 17 лет 4 месяца лишения свободы с ограничением свободы сроком на 1 год в виде определенных ограничений.

Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации приговор оставлен без изменения.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе осужденного Б., изменил судебные решения на основании п. 3 ч. 1 ст. 379, ч. 1 ст. 409 УПК РФ в связи с неправильным применением уголовного закона.

По предыдущему приговору от 3 февраля 2009 г. Б. был осужден по ч. 1 ст. 162 УК РФ к 3 годам лишения свободы. На основании ч. 1 ст. 70 УК РФ к назначенному наказанию было частично присоединено наказание по приговору от 20 октября 2005 г. и окончательно назначено 3 года 6 месяцев лишения свободы.

По постановлению суда от 23 июля 2010 г. Б. освобожден условно-досрочно от отбывания наказания на неотбытый срок 4 месяца 19 дней.

Указанный приговор и постановление суда были изменены: по постановлению судьи от 26 января 2012 г.: срок наказания по приговору был снижен до 3 лет 4 месяцев лишения свободы, а срок неотбытого наказания при условно-досрочном освобождении стал составлять 2 месяца 19 дней.

Таким образом, при назначении наказания Б. по приговору от 15 ноября 2011 г. на основании ст. 70 УК РФ присоединена неотбытая часть наказания по предыдущему приговору в виде 4 месяцев, превышающая реально не отбытый осужденным срок наказания.

В связи с этим Президиум Верховного Суда Российской Федерации смягчил наказание, назначенное Б. по совокупности приговоров на основании ст. 70 УК РФ, до 17 лет 2 месяцев лишения свободы с ограничением свободы сроком на 1 год в виде определенных ограничений.

Постановление Президиума

Верховного Суда РФ N 157П12

III. Процессуальные вопросы

8. Оказание адвокатом юридической помощи лицу, чьи интересы противоречат интересам другого лица, которому он также оказывал юридическую помощь по этому делу, является обстоятельством, исключающим участие адвоката в деле в качестве защитника.

Как видно из материалов уголовного дела, при рассмотрении судом ходатайства следователя о продлении З. срока содержания под стражей его защиту осуществляла адвокат В. и она же в судебном заседании при рассмотрении кассационной жалобы осужденного З. представляла интересы потерпевшего Н. по соглашению.

Поскольку адвокат В. ранее оказывала юридическую помощь З., интересы которого противоречат интересам потерпевшего Н., она не вправе была участвовать в производстве по уголовному делу в суде кассационной инстанции на стороне потерпевшего. Однако адвокат В. не была отведена, чем было нарушено право осужденного З. на защиту.

В соответствии со ст. 381 УПК РФ основаниями отмены судебного решения являются такие нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого судебного решения.

Согласно п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ защитник не вправе участвовать в производстве по уголовному делу, если он оказывает или ранее оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам защищаемого им подозреваемого, обвиняемого либо представляемого им потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика.

Указанные требования уголовно-процессуального закона по настоящему делу в отношении З. были нарушены.

При таких обстоятельствах кассационное определение в отношении З. отменено и уголовное дело направлено на новое кассационное рассмотрение в тот же суд иным составом суда.

Определение N 63-Д12-3

9. Доводы кассационной жалобы осужденного о нарушении его права на защиту ввиду недобросовестного отношения защитника к исполнению своих обязанностей признаны несостоятельными.

Как видно из материалов дела, защиту интересов осужденного как в ходе предварительного следствия, так и в судебном разбирательстве осуществлял адвокат В.

На протяжении всего судопроизводства по делу К. не заявлял ходатайства об отказе от услуг данного адвоката, не ссылался на ненадлежащее исполнение им своих профессиональных обязанностей. Напротив, в подготовительной части судебного заседания он заявил, что желает, чтобы защиту его интересов осуществлял именно этот адвокат.

Как видно из протокола судебного заседания, адвокат В. активно участвовал в исследовании доказательств, в прениях сторон просил вынести оправдательный приговор, его позиция совпадала с позицией подзащитного. Он обжаловал судебное решение, постановленное по итогам судебного разбирательства, высказав просьбу об отмене приговора и прекращении производства по делу за недоказанностью вины К. в совершении преступлений.

При таких обстоятельствах право осужденного К. на защиту нарушено не было.

Определение N 72-О12-41

10. При признании лица виновным в покушении на дачу взятки должностному лицу, деньги, переданные в качестве взятки, должны быть обращены в доход государства.

Е. признан виновным в том, что он предложил должностному лицу в качестве взятки деньги в сумме 400 рублей. После отказа в получении взятки Е., желая довести свой преступный умысел до конца, положил деньги на стол.

Суд возвратил вещественные доказательства — четыре денежные купюры, достоинством 100 рублей каждая, осужденному Е.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации согласилась с доводами кассационного представления, о том, что при вынесении приговора неверно определена судьба вещественных доказательств.

В силу ст. 81 УПК РФ деньги, являвшиеся предметом взятки, подлежали обращению в доход государства, а не возвращению осужденному.

Определение N 46-О12-37

——————————————————————

Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 2012 года содержит информацию: «Из Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2012 года исключен пункт 11».

——————————————————————

11. Ходатайство осужденного об отсрочке исполнения приговора в части удовлетворения гражданского иска и выплаты процессуальных издержек подлежит рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства, а не в порядке ст. 396 — 399 УПК РФ.

По приговору Верховного Суда Республики Хакасия от 13 декабря 2007 г. (с учетом внесенных изменений) Б. осужден по п. «з» ч. 2 ст. 105, п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ и другим статьям Уголовного кодекса.

Постановлено взыскать с Б. в пользу потерпевших в счет возмещения материального ущерба и компенсации морального вреда различные суммы и процессуальные издержки в связи с оплатой услуг адвоката и возмещением расходов, связанных с явкой свидетеля в суд.

Постановлением суда от 3 августа 2012 г. осужденному Б. отказано в удовлетворении ходатайства об отсрочке исполнения приговора в части выплат по гражданскому иску и процессуальных издержек.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело по кассационной жалобе осужденного, отменила указанное постановление по следующим основаниям.

Принимая решение по данному вопросу, суд первой инстанции необоснованно сослался на ч. 1 ст. 398 УПК РФ, которая предусматривает основания отсрочки исполнения приговора об осуждении лица к обязательным работам, исправительным работам, ограничению свободы, аресту или лишению свободы.

Осужденный Б. заявил ходатайство об отсрочке исполнения приговора в части выплат по гражданскому иску и процессуальных издержек. Ходатайство об отсрочке исполнения приговора об осуждении его к лишению свободы им заявлено не было.

Процедура рассмотрения вопроса об отсрочке исполнения приговора в части выплат по гражданскому иску и процессуальных издержек положениями ч. 1 ст. 398 УПК РФ не регулируется.

Суд необоснованно сослался в постановлении на ст. 396, 397, 399 УПК РФ, поскольку указанные статьи уголовно-процессуального закона порядок рассмотрения дел об отсрочке исполнения приговора в части выплат по гражданскому иску и процессуальных издержек также не регулируют.

В данном деле подлежала применению ст. 434 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой при наличии обстоятельств, затрудняющих исполнение судебного постановления или постановлений иных органов, взыскатель, должник, судебный пристав-исполнитель вправе поставить перед судом, рассмотревшим дело, или перед судом по месту исполнения судебного постановления вопрос об отсрочке или о рассрочке исполнения, об изменении способа и порядка исполнения, а также об индексации присужденных денежных сумм. Такие заявление сторон и представление судебного пристава-исполнителя рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. 203 и 208 ГПК РФ.

При изложенных обстоятельствах Судебная коллегия отменила постановление суда от 3 августа 2012 г. в отношении Б. и направила материалы дела на новое судебное разбирательство в порядке гражданского судопроизводства в тот же суд иным составом суда.

Определение N 55-О12-17

12. Положения ст. 443 УПК РФ не обязывают суд указывать в постановлении о применении принудительных мер медицинского характера сроки принудительного лечения.

Постановлением суда Ш., совершивший общественно опасное деяние, подпадающее под п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ, от уголовной ответственности освобожден.

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 97, п. «в» ч. 1 ст. 99 УК РФ в отношении Ш. применена принудительная мера медицинского характера в виде принудительного лечения в психиатрическом стационаре специализированного типа.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации оставила постановление без изменения, а кассационную жалобу представителя малолетней потерпевшей — без удовлетворения по следующим обстоятельствам.

Принимая во внимание характер и степень общественной опасности деяния, совершенного Ш., его психическое состояние, суд обоснованно пришел к выводу о том, что психическое расстройство Ш. связано с опасностью для других лиц либо возможностью причинения им иного существенного вреда, поэтому исходя из результатов судебно-психиатрической экспертизы обоснованно назначил ему в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 99 УК РФ принудительные меры медицинского характера в виде принудительного лечения в психиатрическом стационаре специализированного типа.

На основании ст. 101 УК РФ принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа может быть назначено лицу, которое по своему психическому состоянию требует постоянного наблюдения.

То обстоятельство, что в постановлении суда не указано, на какой срок Ш. назначены принудительные меры медицинского характера, не может служить основанием для отмены этого постановления, поскольку сроки принудительного лечения регламентированы гл. 15 Уголовного кодекса Российской Федерации и в соответствии со статьей 443 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в постановлении о применении принудительных мер медицинского характера не указываются.

Определение N 19-О12-35

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА

ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ

I. Практика рассмотрения дел по спорам,

возникающим из гражданских правоотношений

Споры, возникающие из договорных правоотношений

1. Заключение договора займа и его условия могут подтверждаться расходным кассовым ордером, удостоверяющим передачу заимодавцем определенной денежной суммы.

Несоблюдение установленной формы расходного ордера влечет невозможность подтверждения им операции в целях бухгалтерского учета, но само по себе не опровергает факт получения заемщиком денежных средств.

Международная коммерческая компания обратилась в суд с иском о взыскании денежных средств и процентов, указав, что Г. по договору займа, подтвержденному расходными кассовыми ордерами, переданы денежные средства, которые до настоящего времени не возвращены, хотя требование о возврате полученных денежных средств ответчику направлялось.

Истец просил суд взыскать денежные средства по расходным ордерам как переданные в долг Г., полученные К., взыскать с ответчиков в солидарном порядке сумму неосновательного обогащения, проценты за пользование чужими денежными средствами на сумму неосновательного обогащения, сумму долга по договорам займа, проценты за пользование заемными средствами, проценты за пользование чужими денежными средствами, расходы на оплату услуг представителя.

Решением районного суда, оставленным без изменения вышестоящим судом, в удовлетворении исковых требований отказано.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила вынесенные по делу судебные постановления в кассационном порядке и передала дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав следующее.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды исходили из того, что между сторонами договор займа в требуемой законом письменной форме не заключался; получение К. для Г. денежных средств, подлежащих возврату как неосновательное обогащение и как переданных в долг, не нашло своего подтверждения, поскольку представленные расходные ордера не соответствуют форме, утвержденной Постановлением Государственного комитета Российской Федерации по статистике от 18 августа 1998 г. N 88 «Об утверждении унифицированных форм первичной учетной документации по учету кассовых операций, по учету результатов инвентаризации», и не предоставляют возможности установить факт получения ответчиками денежных средств.

Вместе с тем в соответствии с п. 1 ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Согласно п. 2 ст. 433 ГК РФ, если в соответствии с законом для заключения договора необходима также передача имущества, договор считается заключенным с момента передачи соответствующего имущества (ст. 224 ГК РФ).

В соответствии с абзацем вторым п. 1 ст. 807 ГК РФ договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей. При этом установлено, что в подтверждение исполнения договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющий передачу ему заимодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей (п. 2 ст. 808 ГК РФ).

Истцом в подтверждение передачи К. для Г. денежных средств были представлены копии расходных ордеров. Подлинники ордеров обозревались судом первой инстанции, о чем свидетельствует протокол судебного заседания от 16 августа 2011 г.

То обстоятельство, что сторонами не был заключен договор займа в письменной форме, не лишает истца права ссылаться в подтверждение существования обязательственных правоотношений на иной документ, удостоверяющий передачу заимодавцем определенной денежной суммы. Расходный ордер, содержащий все существенные условия договора займа, в силу положений п. 2 ст. 808 ГК РФ может служить доказательством наличия между сторонами гражданско-правовых отношений.

Несоблюдение установленной формы расходного ордера ведет к невозможности подтверждения данным документом операции в целях бухгалтерского учета, однако данное обстоятельство само по себе не влечет недействительности подписи лица на данном документе, что не было учтено судом при разрешении спора.

Кроме того, суд не учел, что факт принадлежности подписей на расходных ордерах К. о получении денежных средств участвующими в деле лицами не оспаривался.

Пояснения соответчика К. об обстоятельствах подписания расходных ордеров судом получены не были.

Доказательств, опровергающих факт получения денежных средств по указанным расходным ордерам К., в решении суда не приведено.

Таким образом, в нарушение п. 2 ст. 56 ГПК РФ суд не выяснил обстоятельства, имеющие значение для дела, а также неправильно распределил обязанности доказывания, поскольку на истца судом была возложена обязанность подтвердить не только факт передачи денежных средств ответчикам, но и происхождение денежных средств и их нахождение в обороте, что не входило в предмет доказывания по настоящему делу с учетом того обстоятельства, что требований об оспаривании представленных расходных ордеров по безденежности, о признании сделки незаключенной, недействительной или о применении последствий недействительности ничтожной сделки Г. и К. не заявляли.

Определение N 5-КГ12-39

Споры, возникающие из правоотношений

по защите прав потребителей

2. Основанием для применения ст. 333 ГК РФ по делам о защите прав потребителей не может служить то обстоятельство, что выплата неустойки в полном размере может повлечь неблагоприятные последствия для третьих лиц, не являющихся стороной данных правоотношений.

Достаточным условием для удовлетворения требования потребителя о компенсации морального вреда является установленный факт нарушения его прав.

Г. обратился в суд с иском к обществу о взыскании процентов за неправомерное использование денежных средств и компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований он указал, что между ним и ответчиком был заключен договор о долевом участии в строительстве жилого дома. По условиям договора он обязался оплатить стоимость квартиры, а общество — передать указанную квартиру в собственность Г. в установленный срок. Свои обязательства Г. выполнил в полном объеме, однако квартира ему передана не была. Истец полагал, что данными действиями ответчик нарушает его права как потребителя, и просил суд взыскать с ответчика неустойку и компенсацию морального вреда.

Решением районного суда, оставленным без изменения кассационным определением, постановлено исковые требования Г. к ответчику о взыскании неустойки и компенсации морального вреда удовлетворить в части, взыскать с общества в пользу Г. неустойку, судебные издержки, а в остальной части исковых требований отказать.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся судебные постановления по кассационной жалобе Г., передав дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, по следующим основаниям.

Поскольку Г. обязательства по договору исполнил надлежащим образом, а ответчик принятые на себя обязательства по передаче квартиры в установленные сроки не исполнил, то суд пришел к правильному выводу о том, что за нарушение сроков на основании ст. 6 Федерального закона от 24 декабря 2004 г. N 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» на общество должна быть возложена ответственность в виде уплаты неустойки в размере 1/150 ставки рефинансирования Центрального банка РФ, действующей на день исполнения обязательств.

При этом размер неустойки судом был снижен на основании ст. 333 ГК РФ.

Разрешая спор и отказывая Г. в удовлетворении требований в части компенсации морального вреда, суд исходил из того, что истец не представил доказательств причинения ему нравственных и физических страданий в связи с неисполнением обществом взятых на себя обязательств.

Вместе с тем согласно ч. 2 ст. 6 Федерального закона от 24 декабря 2004 г. N 214-ФЗ в случае нарушения предусмотренного договором срока передачи участнику долевого строительства объекта долевого строительства застройщик уплачивает участнику долевого строительства неустойку (пени) в размере 1/300 ставки рефинансирования Центрального банка РФ, действующей на день исполнения обязательства, от цены договора за каждый день просрочки. Если участником долевого строительства является гражданин, предусмотренная данной частью неустойка (пени) уплачивается застройщиком в двойном размере.

В силу ст. 333 ГК РФ, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку.

По смыслу закона, применение ст. 333 ГК РФ по делам о защите прав потребителей возможно в исключительных случаях и по заявлению ответчика с обязательным указанием мотивов, по которым суд полагает, что уменьшение размера неустойки является допустимым.

Между тем в решении не приведено мотивов, по которым суд счел возможным снизить размер взыскиваемой неустойки.

Суд кассационной инстанции указал, что размер неустойки, рассчитанный истцом, исходя из условий договора долевого участия, явно несоразмерен последствиям нарушения обязательства и что выплата суммы неустойки в указанном истцом размере может повлечь неблагоприятные последствия — нарушение сроков строительства, что затронет законные права и интересы других дольщиков, участников долевого строительства.

В чем заключается несоразмерность последствиям нарушения обязательства, суд кассационной инстанции не указал.

То обстоятельство, что выплата суммы неустойки в полном размере может повлечь неблагоприятные последствия для третьих лиц, не являющихся стороной данных правоотношений, основанием для снижения размера неустойки не является.

Как установлено ст. 2 ГПК РФ, задачами гражданского судопроизводства являются правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений.

Невосстановление в процессе рассмотрения гражданского дела гарантированных законом прав одной стороны в связи с возможной угрозой в дальнейшем неправомерного поведения другой стороны противоречит основным задачам и принципам гражданского судопроизводства.

Одновременно с этим суд, разрешая спор, в мотивировочной части своего решения пришел к выводу, что требования о компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат, однако в резолютивной части указал, что названные требования подлежат удовлетворению в части, что противоречит положениям ст. 198 ГПК РФ.

Судом также не было учтено, что в соответствии со ст. 15 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-I «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда.

Таким образом, при решении судом вопроса о компенсации потребителю морального вреда достаточным условием для удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав потребителя.

Между тем суд, установив, что общество нарушило права Г., предусмотренные правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, в нарушение требований законодательства отказал во взыскании компенсации морального вреда, предусмотренной названной нормой Закона.

Кроме того, судом при вынесении решения не принято во внимание, что при удовлетворении требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя (п. 6 ст. 13 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей»).

По смыслу приведенной нормы, суд взыскивает с ответчика штраф независимо от того, заявлялось ли такое требование суду, т.е. взыскание штрафа является обязанностью суда, однако при рассмотрении настоящего дела такая ответственность на ответчика возложена не была.

Определение N 18-КГ12-33

Практика применения законодательства об информации

3. Оператор связи, предоставляющий техническую возможность доступа своих абонентов к сети Интернет, обязан ограничивать доступ к интернет-сайтам, содержащим запрещенную законом информацию.

Прокурор обратился в суд с заявлением к организации связи о возложении обязанности по ограничению передачи информации.

В обоснование заявленных требований он указал, что в ходе проведенной проверки исполнения законодательства о государственном регулировании организации и проведения азартных игр в сети Интернет были выявлены сайты, на которых организованы азартные игры в форме рулетки, покера, игровых автоматов.

Решением городского суда, оставленным без изменения определением областного суда, в удовлетворении заявленных прокурором требований отказано.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации по представлению прокурора отменила судебные постановления в кассационном порядке, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Судом установлено, что ответчик в соответствии с п. 12 ст. 2 Федерального закона от 7 июля 2003 г. N 126-ФЗ «О связи» является оператором связи и оказывает телематические услуги связи на основании лицензий и в соответствии с Правилами оказания телематических услуг связи, утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации от 10 сентября 2007 г. N 575.

Прокуратурой области проведена проверка, в ходе которой выявлены интернет-сайты (всего 82), на которых содержалась информация о различных играх в виде рулетки, покера и игровых автоматов.

Разрешая заявленные требования прокурора, суд пришел к выводу о том, что закон не предусматривает ответственность за распространение информации об азартных играх, в том числе и в сети Интернет. Нормы уголовного и административного права предусматривают ответственность только за организацию и (или) проведение азартных игр с нарушением требований закона.

В связи с этим суд пришел к выводу, что действия ответчика по обеспечению доступа своих абонентов к указанным в заявлении сайтам сами по себе незаконными не являются, права неопределенного круга лиц и Российской Федерации не нарушают. Сам по себе доступ граждан к сайтам, содержащим информацию об азартных играх, действующим законодательством не запрещается и не ограничивается.

Вместе с тем в силу п. 26 Правил оказания телематических услуг связи, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 10 сентября 2007 г. N 575, оператор связи обязан оказывать абоненту и (или) пользователю телематические услуги связи в соответствии с законодательством и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, данными Правилами, лицензией и договором.

Таким образом, оператор связи должен предоставлять пользователям отвечающие требованиям закона услуги, включая передачу информации в сети Интернет.

Согласно п. 1 ст. 10 Федерального закона от 27 июля 2006 г. N 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» в Российской Федерации распространение информации осуществляется свободно при соблюдении требований, установленных федеральным законодательством.

Передача информации посредством использования информационно-телекоммуникационных сетей осуществляется без ограничений при условии соблюдения установленных федеральными законами требований к распространению информации и охране объектов интеллектуальной собственности и может быть ограничена только в порядке и на условиях, которые установлены федеральными законами (п. 5 ст. 15 Федерального закона от 27 июля 2006 г. N 149-ФЗ).

Часть 3 ст. 5 Федерального закона от 29 декабря 2006 г. N 244-ФЗ (в редакции от 18 июля 2011 г.) «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» предусматривает, что деятельность по организации азартных игр с использованием информационно-телекоммуникационных услуг сетей, в том числе сети Интернет, а также средств связи, в том числе подвижной связи, запрещена.

Пунктом 6 ст. 10 Федерального закона от 27 июля 2006 г. N 149-ФЗ запрещено распространение информации, которая направлена на пропаганду войны, разжигание национальной, расовой или религиозной ненависти и вражды, а также иной информации, за распространение которой предусмотрена уголовная или административная ответственность.

Согласно ст. 4 Закона Российской Федерации от 27 декабря 1991 г. N 2124-I «О средствах массовой информации» не допускается использование средств массовой информации в целях совершения уголовно наказуемых деяний, для разглашения сведений, составляющих государственную или иную специально охраняемую законом тайну, для распространения материалов, содержащих публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публично оправдывающих терроризм, других экстремистских материалов, а также материалов, пропагандирующих порнографию, культ насилия и жестокости.

На основании Федерального закона от 20 июля 2011 г. N 250-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» Уголовный кодекс РФ дополнен ст. 171.2, согласно которой незаконными признаются организация или проведение азартных игр с использованием игрового оборудования вне игорной зоны, либо с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети Интернет, а также средств связи, в том числе подвижной связи, либо без полученного в установленном законом порядке разрешения на осуществление деятельности по организации и проведению азартных игр в игорной зоне, сопряженные с извлечением дохода в крупном размере.

Указанным Федеральным законом дополнен КоАП РФ ст. 14.1.1, согласно которой за незаконную организацию и проведение азартных игр с использованием игрового оборудования вне игровой зоны либо с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе и сети Интернет, а также средств связи, в том числе подвижной связи, предусмотрена административная ответственность.

Таким образом, перечисленными правовыми нормами в их взаимосвязи предусмотрен запрет на распространение информации, связанной с осуществлением деятельности по организации азартных игр с использованием информационно-телекоммуникационных услуг сетей, в том числе сети Интернет, за осуществление которой предусмотрена уголовная и административная ответственность.

Вместе с тем предоставление возможности доступа к участию в азартных играх с использованием информационно-телекоммуникационных услуг сетей, в том числе сети Интернет, фактически является распространением информации, связанной с осуществлением деятельности по организации азартных игр.

Судом установлено, что интернет-провайдером на территории области является ответчик, который в соответствии с лицензией осуществляет соединение юридических и физических лиц с сетью Интернет.

С момента получения лицензии на осуществление деятельности по оказанию телематических услуг связи ответчик приобрел статус оператора связи, осуществляющего прием и передачу телематических электронных сообщений, доступ к информационным системам информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе к сети Интернет, пропуск и учет трафика от (на) сетей (сети) связи других операторов в соответствии с Перечнем лицензионных условий осуществления деятельности в области оказания телематических услуг связи, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 18 февраля 2005 г. N 87.

Исходя из положений приведенных правовых норм оператор связи, осуществляя деятельность по оказанию телематических услуг связи, обязан соблюдать ограничения, предусмотренные законом, и препятствовать осуществлению доступа своих абонентов к запрещенной законом информации.

Между тем ответчик, предоставляя техническую возможность доступа к запрещенной законом информации, в частности к интернет-сайтам, на которых содержится информация о различных азартных играх, фактически выступает ее распространителем в отношении других лиц.

Имея техническую возможность, ответчик должен в силу закона принять меры по ограничению доступа к таким интернет-сайтам.

Факт размещения сведений об азартных играх на интернет-сайтах ответчиком не оспаривался.

Ответчиком не было опровергнуто, что организации, осуществляющие деятельность по оказанию телематических услуг, имеют техническую возможность ограничить доступ к указанным материалам, что не было учтено судом.

Определение N 91-КГПр-3

Споры, возникающие из правоотношений

по возмещению вреда, причиненного в результате уголовного

преследования

4. Лицо, в отношении которого обвинительный приговор по делу частного обвинения отменен судом апелляционной инстанции и за которым признано право на реабилитацию, имеет право на возмещение вреда не только с лица, выдвинувшего данное обвинение, но и с государства.

М. обратился в суд с иском к Т., Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по субъекту Российской Федерации (далее — Минфин России в лице УФК) о компенсации морального вреда, ссылаясь на то, что по заявлению Т. в отношении него было возбуждено уголовное дело частного обвинения по ч. 1 ст. 116 УК РФ. По приговору мирового судьи истец признан виновным в совершении указанного преступления и ему назначено наказание в виде штрафа. По приговору городского суда приговор мирового судьи отменен в апелляционном порядке, в отношении него вынесен оправдательный приговор, за ним признано право на реабилитацию. Данный приговор вступил в законную силу. Истец указал также, что на протяжении двух лет рассмотрения уголовного дела в связи с необоснованным привлечением к уголовной ответственности он испытывал нравственные страдания, поэтому просил суд взыскать в его пользу с каждого из ответчиков компенсацию морального вреда.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения кассационным определением, иск удовлетворен частично. Постановлено взыскать с Т. в пользу М. компенсацию морального вреда, а также государственную пошлину в доход государства. В остальной части иска отказано.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации удовлетворила кассационную жалобу М., содержащую просьбу об отмене судебных постановлений в части отказа в иске к Минфину России в лице УФК о компенсации морального вреда, указав следующее.



Страницы: Первая | 1 | 2 | 3 | Вперед → | Последняя | Весь текст




map