герой эпохи2



Конечно, Вы спросите: кто я? Нет, я совсем не хочу возвеличивать себя или, напротив, заниматься самоуничижением и потому отвечу прямо, без присущего нашему поколению психологизма – я совершенно обычный человек, к тому же журналист, одним словом, продукт своей эпохи, эпохи потребления.

Следующий Ваш вопрос, наверно, будет о том, как я вижу свою жизнь. Я работаю, чтобы тратить деньги, завожу знакомства, которыми можно пользоваться, и люблю женщин, особенно если они не смотрят на меня хищными глазами доброго спаниеля, когда начинают выпрашивать очередную безделицу или впервые видят мою машину. Вообще я конченый циник, курю, когда нервничаю, (а нервничаю я всегда), занимаюсь спортом под настроение , никогда не ужинаю дома, люблю проводить время с друзьями, предпочитаю шотландские виски, американские сигареты и французский парфюм.

Потом Вы, наверно, напустите на себя вид этакого ханжи и вкрадчиво, исподлобья спросите: удовлетворен ли я своей жизнью? Однозначно, нет, ведь мне еще предстоит закончить постройку загородного дома, а тут как назло надвигается очередной мировой финансовый коллапс.

О, черт!. Опять пробка, да что эти арабы совсем разучились водить?! Ну как можно думать о новом интервью, когда кругом такой хаос? Ненавижу дороги Каира, машина, которую я арендовал, оказалась со сломанным кондиционером, к тому же я не поел в отеле, а здесь привычного «Старбакса», конечно, быть не может. Это какой-то кошмар, они выплатят мне моральную компенсацию за каждый день, проведенный в этой дыре. И эта тоже не звонит, понятно, зачем я ей был нужен, могла бы поинтересоваться жив ли я вообще, сам виноват, женщины слишком быстро превращаются из наташ ростовых в деспотов, ничего, приеду, разберемся. Ну все, кондиционер окончательно заглох, вот бы открыть окно, а там – знакомый ресторан, играет джаз, на излюбленном столике меня уже ждет ароматный капучино и шоколадный круассан, а официантка в сотый раз подходит с благоговением в глазах будто я прихожу туда пить кофе исключительно из-за нее. С надеждой я нажимаю кнопку и тонированное стекло медленно опускается, в глаза бьет яркое солнце, обжигающий зной мешает дышать.

Свалка прямо на обочине, голодные кошки со злостью недельного голода отчаянно ищут еду. Рядом стоит маленький мальчик, на нем грязная, разорванная одежда, худое лицо и немытые волосы, огромные карие глаза с длинными ресницами смотрят вниз, видимо, пытаясь что-то найти. Внезапно он карабкается в самый центр мусорки и маленькими ручонками вытаскивает огромный кусок картона, шепча «аль хамду лилля, аль хамду лилля». На его лице сияет улыбка счастливого ребенка, он задорно смеется – ему будет на чем спать сегодня. Аль хамду лилля.

Поистине, Слава Богу, говорю я, впервые за долгие годы всерьез задумываясь о своей жизни. И внезапно меня охватывает странное ощущение близости с этим босяком, словно в мире существуем только мы трое: я, он и Бог, радующий нас.




map