Практические по языкознанию



ВКЛАД ЛОМОНОСОВА В РАЗВИТИЕ РУССКОГО ЯЗЫКА

Подобно Малербу и Буало для французской литературы, Готшеду — для немецкой, Ломоносов в сфере русской поэзии является, главным образом, чисто формальным реформатором: преобразователем литературного языка и стиха, вводителем новых литературных форм. Он вполне сознает, что литература не может идти вперед без формальной правильности в языке и стихе, без литературных форм. Сюда направлены и чисто ученые труды Ломоносова, относящиеся к области русского литературного языка и русского стихосложения. Важнейшими трудами этого рода Ломоносова были: «Российская Грамматика» (1755-7), «Рассуждение о пользе книги церковных в российском языке» (1757) и «Письмо о правилах российского стихотворства», или «Рассуждение о нашей версификации» (1739).

Чтобы вполне оценить значение этих трудов в истории развития и выработки русского литературного языка, необходимо иметь в виду то общее положение, в каком находился наш литературный язык с XI века по конец XVII-го и особенно с эпохи реформ Петра. В древнерусской письменности с самого начала установилось крайне резкое различие между языком литературным, языком «книги» и живым говором народа, разговорной речью. Это различие удерживается до конца XVII века; в продолжение семи столетий собственно русский язык не имеет права гражданства в литературе, «литературным языком» служит язык церковно-славянский. Только изредка, по оплошности писца, живая речь народа ненароком попадает в книгу, как случайная, бессознательная примесь. Чем дальше, тем сильнее выступает условность грамматических форм, оборотов, крайняя искусственность правописания, стиля и выражений. С XV века в литературе быстро развивается характерное «плетение словес»; в XVI — XVII веках к нему присоединяется ещё пресловутое московское «добрословие» — крайнее многословие, вычурное и напыщенное.С XVI века в литературном языке московской Руси с особой резкостью начинает обнаруживаться влияние языков западнорусского и польского; к полонизмам и прямо заимствованным западнорусским и польским словам примешивается масса латинизмов, которым особенно покровительствуют обе академии, Киевская и Московская; несколько позднее начинают вомножестве проникать слова немецкие, голландские, шведские.

С реформами Петра Великого в русском литературном языке наступает самая пестрая хаотическая смесь, бессвязная масса совершенно необработанных элементов. Это была эпоха полного хаотического брожения; новые элементы представляли богатые зачатки дальнейшего развития, но не было ничего сколько-нибудь стройного, органического. Лишь Ломоносов, со свойственной ему гениальностью сумел разобраться в груде совершенно сырых, необработанных материалов; подметив главные, основные элементы, он выделилих из хаотической смеси и поставил в те довольно стройные взаимоотношения, которые под его рукой получает наш литературный язык. Его «Российская Грамматика» впервые проводит резкую грань между языками русским и церковно-славянским, между речью разговорной и «славенщизной»; языку церковно-славянскому, языку «церковных книг» впервые противопоставляется язык русский, «гражданский», живой говор народа, или, как выражается Ломоносов, «простой российский язык», «слова простонародные»,«обыкновенные российские». Признавая близкую взаимную связь обоих языков, Ломоносов устанавливает полную самостоятельность каждого из них и впервые подвергает специальному строго научному изучению законы и формы языка собственно русского. В этом и заключается величайшее значение филологических трудов Ломоносова.

К изучению русской грамматики Ломоносов впервые применил строгие научные приёмы, впервые определенно и точно наметив отношения русского литературного языка к языку церковно-славянскому, с одной стороны, и к языку живой, устной речи, с другой. Этим он положил прочное начало тому преобразованию русского литературного языка, которое круто повернуло его на новую дорогу и обеспечило его дальнейшее развитие. Ломоносов вполне сознает значение так называемой фонетики, необходимость идти в изучении языка от живой речи. Приемы научного исследования, которым следует в своих филологических изучениях русского языка Ломоносов — приемы естествоиспытателя. Выводы свои он основывает на ближайшем, непосредственном обследовании самых фактов языка: он дает длинные списки слов и отдельных выражений русского языка, сравнивает, сопоставляет группы фактов между собой, и лишь на основании таких сличений делает выводы.Вообще в принципе лингвистические приемы Ломоносова те же, которых наукадержится и в настоящее время.

Изучая живой русский язык, Ломоносов все разнообразие русских наречий и говоров сводит к трем группам или наречиям, «диалектам»: 1) московское, 2) северное (поморское, родное для Ломоносова) и 3) украинское (малороссийское). Решительное предпочтение Ломоносов отдает московскому, «не токмо для важности столичного говора, но и для своей отменной красоты».

Начало, которое должно объединять различные русские говоры, Ломоносов видит в языке церковно-славянском. Язык церковных книг должен служить главнейшим средством очищения русского литературного языка от наплыва слов иностранных, иноземных терминов и выражений, чуждых русскому языку, этих «диких и странных слова нелепостей, входящих к нам из чужих языков». Вопрос об иностранных словах справедливо кажется Ломоносову особенно важным в виду страшного наплыва в русский язык, за период петровских реформ, иностранных слов. Этим вызывается специальное исследование Ломоносова: «О пользе книг церковных в российском языке». Оно, главнымобразом, посвящено вопросу о взаимных отношениях элементов церковно-славянского и русского в языке литературном, — известному учению о «штилях». От степени влияния на русский литературный язык элемента церковно-славянского получается, по взгляду Ломоносова, тот или другой оттенок в языке, так называемой «слог» или «штиль». Ломоносов намечает три таких оттенка или «штиля»: «высокий», «средний» и «низкий». Введение «штилей» отчасти было практически необходимо. Прямо перейти к живому языку было невозможно не только потому, что это было бы слишком резким нововведением, слишком большой «ересью», но и потому, — и это главное, — что тогдашний живой русский язык еще не был настолько развит, чтобы стать достаточным орудием для выражения новых понятий. Исход из затруднения Ломоносов нашел в средней мере: в простом соединении славянского и русского элементов, в введении штилей, а также в прямых заимствованиях из иностранных языков. Видимое предпочтение Ломоносов отдалцерковно-славянскому языку, как языку уже выработанному, приспособленному и к «высокому» стилю, между тем как в живом русском языке не находилось «средств для передачи отвлеченно научных понятий, какие были необходимы для новой литературы».Языки русский и церковно-славянский Ломоносов поставил в слишком близкую связь, русский язык даже как бы подчинялся церковно-славянскому; этим была обусловлена реформа в языке, произведенная Карамзиным. Наша новейшая орфография в наиболее существенных чертах создана Ломоносовым. Развивая, совершенно самостоятельно, мысль Тредьяковского о тоническом стихосложении, Ломоносов внес в это дело поэтическое дарование, которого совершенно был лишен Тредьяковский. «Русская Грамматика» Ломоносова, его «Рассуждение о пользе книг церковных», «Письмо о правилах российского стихотворства», вместе с практическим осуществлением этих правил в собственном «стихотворстве» Ломоносова, раз навсегда решили важнейший для нашей литературы вопрос, вопрос, можно сказать, самого ее существования — о средствах к широкому и свободному развитию, тот вопрос, который в итальянской литературе был решен еще в XIV веке, во французской в XV-XVI веках, в английской и немецкой в XVI веке.

Практическая №3

«История сравнительно-исторического языкознания X | X — начала XX века»

Сравнительно-историческое языкознание — это область общего языкознания, объектом которой является родственные, генетически связанные языка. Сравнительно-историческое языкознание устанавливает соответствия между этими языками и описывает их эволюцию в пространстве и времени. Как основным средством своих исследований сравнительно-историческое мовознавтсво пользуется сравнительно-историческим методом, основной целью которого является построение модели прамовних состояний отдельных семей и групп родственных языков мира, их постепенного развития и разделения на самостоятельные языки, а также построение сравнительно-исторических описаний (грамматик и словарей) языков, входящих в ту или иную генетической сообщества.

Возникновение сравнительно-исторического языкознания связывают со знакомством европейских лингвистов с санскритом в конце 18 в. К тому времени в естественных науках был накоплен большой материал, который позволил создать первые классификации, рассматривать целое и определять иерархию его частей. Вместе с таким положительным влиянием, наука о языке и сам начинает принимать участие в выработке общих идей. Так, в 1770. Гердер выдвигает факт историзма в языкознании. Согласно ему естественные законы (а не божья воля) определили необходимость возникновения языка и его дальнейшего развития. В начале 19 в. Аделунг формулирует критерии различия в степенях языкового родства и предлагает сравнивать языка их грамматическими структурами.

В 10-х годах 19 в. идеи сравнительно-исторического языкознания проявились в исследованиях сравнительно-исторического характера, в которых была применена соответствующая техника исследований, опиралась на данные индоевропейских языков, и таким образом сравнительно-историческая грамматика стала ведущей дисциплины сравнительно-исторического языкознания. Наиболее отличились в этом Ф.Бопп, Р.К.Раск, Я.Грим.

В 1816. вышла в свет первая работа Франца Боппа (1791-1867) — «О системе спряжения санскрита в сравнении с греческим, латинским, персидским и германской языках.» В ней Ф.Бопп рассматривает в сравнительном плане грамматические формы приведенных в заголовке языков, опираясь преимущественно на санскрите, который в его работе был впервые привлечен для лингивстичного исследования. Ф.Бопп высказывает мнение, что на основе сравнения засвидетельствованных языков можно установить их «первоначальное состояние». Решение этой задачи он сделал целью основной своей работы «Сравнительная грамматика», благодаря которой он вошел в историю сравнительно-исторического языкознания как первосоздатель грамматики индоевропейских языков (1833-1849). В частности, к заслугам Ф.Боппа относится разработанная им теория агглютинации, в которой автор высказывает мнение, что внешняя флексия образовалась из бывших самостоятельных слов, а именно, что падежные окончания существительных и личные окончания глагола есть, главным образом, застывшими элементами местоимений.

В 1818. появилась работа датчанина Расмуса Раска (1787-1832), о происхождении исландского языка. Вообще же, Р.Раск не ставил перед собой таких широких задач, как Ф.Бопп: он исследовал главным образом скандинавские языки, устанавливая родство между ними и другими индоевропейскими языками, но не пытаясь при этом восстановить первоначальную форму сравниваемых языков. Он, в отличие от Ф.Боппа, не привлекают санскрит и значительное внимание уделяет как грамматическим, так и лексическим сопоставлением, указывая при этом на необходимость учета в первую очередь лексики, связанной с необходимыми понятиями, явлениями и предметами. Главная заслуга Р.Раска перед сравнительно-историческим языкознанием — выработка методики анализа грамматических форм и демонстрация различных степеней родства между языками.

Работы Р.Раска стали толчком к образованию схемы исторического развития близких языков. Такая схема была предложена Якобом Гром (1785-1863), который в своем труде «Немецкая грамматика» 1819. рассмотрел три ступени развития германских языков-от Гоцкого к новоанглийського.Проте, название работы-«Немецкая грамматика» — не отражает истинного его содержания. Я Гром не занимается никакими реконструкциями и не выдвигает никаких глотогонистичних теорий (подобные теории он выдвигал позже), но отмечает историческом подходе к изучению родственных языков и дает тщательный и описание всех грамматических форм германских языков в их историческом развитии. Как отмечал А.Мейе, «Немецкая грамматика» Грима «… была первым описанием целой группы диалектов, начиная с древнейших засвидетельствованных форм, и тем самым стала образцом для последующих исследований других групп диалектов, засвидетельствованных древними документами.» Также, начиная с Грима, понятие «исторической грамматики» группы языков стало в языкознании реальностью.

Очень часто к фамилиям Ф.Боппа, Р.Раска, Я.Грима — започаткивцив сравнительно-исторического языкознания — добавляется еще фамилию россиянина О.Х.Востокова (1781-1864). Его труд — «Размышления о славянскую речь» (1820) является фактически первой работой по исторической фонетике одной из групп индоевропейских языков. Ее значение заключается как в тех конкретных выводах, которые делаются по отношению к славянским языкам (периодизации истории славянской и русского языков, отношение древнерусского языка в церковнославянского, польской и сербской), так и в определении методов исторического исследования близкородственных языков .

В 1861г., когда вышел последний том издания «Сравнительной грамматики» Ф.Боппа, появился «Компендий сравнительной грамматики индоевропейских языков» Август Шлейхер. Этот труд стал новым этапом в развитии сравнительно-исторического языкознания. Впервые в истории компаративистики была разработана методика реконструкции и установлено понятие исходного языкового состояния — праязыка. Введенное понятие праязыка и методика его реконструкции позволили отразить сравнительную грамматику индоевропейских языков как цепочка непрерывной эволюции исходного состояния к отдельным индоевропейских языков.

Начиная с А.Шлейхера в языкознании возникло новое течение-так называемый натуралистический направление. Такое название объясняется тем, что представители этого течения, как и А.Шлейхер, считали, что язык — это такой же естественный организм как растения и животные. В языке, по мнению А.Шлейхера, есть два момента: значение, находящееся в корне, и отношение, которое содержится в словообразовательных долях. Исходя из взаимосвязи этих моментов, он разделяет языка на три группы:

изолююючи языки — языки, в которых есть сами значения, следовательно, сами корни

аглютинуюцие языки — языки, в которых к элементам значение присоединяются элементы отношения

флективные языки — языки, в которых элементы значение и элементы отношения утворююють единство.

Эти три типа языков Шлейхер считал тремя ступенями или периодами развития всех языков (каждый следующий — «высший» от предыдущего). Одновременно — это как стадии органического роста: изолирующий тип — детство языка, аглютинуючих — период зрелости языка, а флективный — состояние упадка, распада языка, период старости. А.Шлейхер также отмечал, что язык не имеет истории развития, у нее только биологический рост. Опираясь именно на такое «биологическое» понимание языка, он и создает свою теорию «генеалогического дерева», где общий ствол и каждая из всегда делятся пополам, а первоисточником является праязык-организм, в котором должна быть симметрия, регулярность. Уверен в правильности своих реконструкций и опираясь на собственные исследования фонетики изучаемых языков, а затем и морфологии, А.Шлейхер даже написал басню на «индоевропейской речи», где вокализм он

реконстуюе по образу санскритского, а консонантизм — по образу греческого. Многообразие звуков и форм он объясняет дальнейшим ростом дерева.

Как отмечал А.Мейе, Шлейхер реконструировал общий язык, определил ее существенные черты и эволюцию, но он был прав, рассматривая в этой эволюции только упадок, он не смог соблюсти принцип закономерности, который сам же теоретически признавал, но примененный им метод стал с тех пор методом всех лингвистов и подчинил себе все последующее развитие науки.

Другим представителем натуралистического направления в языкознании был Й.Шмидт, известный своей «волновой теории» (1871). «Волновая теория» Шмидта была направлена против теории «генеалогического дерева» Шлейхер, который фиксировал последовательность этапов распада языков, но игнорировала проблему локализации праязыка и его последующих продолжений, а также случаи многосторонних языковых контактов. На материале народных говоров Шмидт пытался доказать, что новые языковые явления распространяются волнами от определенных центров политически объединенной языковой территории. Из этого он сделал вывод, что современные группы языков индоевропейской семьи существовали в индоевропейской языке как его диалекты. Главным доказательством правильности этой гипотезы был быть факт, что все индоевропейские языки, зафиксированные в письменных памятниках, делятся на две группы: группу «кентум» и группу «сатим». Волны новых качеств группы «сатем» имели центр распространения в Азии, а волны языковых явлений «кентум» распространялись в Европе. Хеттское язык, обнаружена в Азии, разбила главный аргумент Шмидта, она обнаружила характерные качества не группы «сатем», а «кентум».

Однако теория волн Шмидта и теория родословного дерева Шлейхер в модифицированное виде, дополнены третьей теорией субстрата (который говорит о наличии элементов побежденного языка в языке-победителю), служат в современном языкознании объяснением разнообразия и родства индоевропейских языков.

Третьей генерацией представителей сравнительно-исторического языкознания считают течение молодограматикив, которая возникла в 70-х годах 19 в. Один из начинающих этого направления К.Бругман превратил это название в название новой лингвистической школы. К этой школе примыкали в большинстве ученые Лейпцигского университета: Лескина, Остгофом, Пауль и др.. Основными трудами молодограматикив являются: 1) Предисловие Г.Остгофа и К.Бругмана к первому тому «Морфологических исследований» (1878), 2) Пауль. «Принципы истории языка», 3) Дельбрюк. «Введение в изучение языка. Из истории и методологии сравнительного языкознания. «

Основным для концепции молодограматикив есть видение языка как индивидуальной психофизической деятельности. Все языковые изменения происходят в «обычной разговорной деятельности» индивида. Отсюда их требование вернуться к изучению живых языков, которые легче чем мертвые подвергаются исследованиям и дают больше материала для изучения закономерностей развития языка. С этим связано их скептическое отношение к реконструкции индоевропейского праязыка, хотя они и занимались изучением древних языков. Большое внимание молодограматикы отводят историческому методу при изучении языка. Они даже предлагали изолированный рассмотрение отдельных явлений языка (так называемый «атомизм» молодограматикив).

Вообще же в работах молодограматикив первое место занимает фонетическая система языка.

По мнению молодограматикив, в мире звуков можно установить надлежащий порядок. Звукам присущи такие явления, как замещение, изменение. Замещение бывают регулярными и нерегулярными. Нерегулярные замещения не означают, что в звуковом составе языка царит хаос. Как регулярные, так и спорадические, или нерегулярные, изменения звуков подчинены закону звуковых изменений. Закон звуковых изменений формулируется молодограматикамы на основе определения: 1) конкретного языка, 2) определенных условиях, 3) определенного периода. Например, изменение в, е древнего происхождения в новозакритому составе на и произошло: 1) в украинском языке, 2) в позиции перед составом с громким полного образования в слабой позиции, 3) в период после дифференциации восточнославянских племен (конь, столъ & ndash ; конь, стол) или в славянских языках палатилизация заднеязычных в позиции перед гласными переднего ряда в праславянский период т.п..

Закон звуковых изменений проявляется в сфере частных и общих явлений языка, а также в тенденции звуковых смещений. Молодограматикы определяют эти тенденции. Суть их заключается в упрощении звуковой системы, в спаде, «выветривании» звуков. «Выветривание» звуков они объясняют не внешними факторами. Причина этого процесса виделась предыдущим языкознанием в самых носителях языка, в частности в их стремлении сделать процесс речи удобным и легким. Именно тенденция к удобству, облегчения и является основной причиной изменений в системе фонетики. Молодограматикы выразили другой взгляд на причину спада, а именно: все эти смещения, «выветривание» звуков происходят за твердыми законами звуковых изменений, которые не знают исключений и аналогии. Молодограматикы противопоставляли звуковую законы фонетической и морфологической аналогии, хотя ее значение они оценивали по-разному. Пауль, например, считал, что аналогия имеет исключительное значение для развития речевой деятельности и языка вообще, а К.Бругман и Г.Остгоф придерживались мнения, что использовать аналогию можно только тогда, когда к этому побуждают звуковые законы. Наряду с этим, они объясняли, чем отличаются законы звуковых изменений от аналогии. Если изменение звука предусматривает изменение создания звука и это изменение проявляется везде при одинаковом совпадения звуков, то аналогия связана с изменением старой формы новообразованной. Например, в украинском языке слова кол, конец уживаются по аналогии форм большинства падежей (кола, конца, колом, концом т.п.). По этимологическими данным эти слова в именительном падеже единственного числа должны бы иметь форму колок, коньца.

Величайшей заслугой молодограматикив, считал Ф. де Соссюр, является то, что они правильно определили объект лингвистической интерпретации-языка, а также то, что сравниваемые факты они рассматривали как в ретроспективном, так и в перспективном планах, то есть в той хронологической последовательности, которая диктовалась природой речетворческого явлений или тенденциями дальнейшего их развития.

Основоположником общего языкознания и одновременно создателем теоретических основ, на которые опираются все идеалистические направления в науке о языке считается Вильгельм Гумбольдт (1767-1835). Трудно назвать какого-то другого ученого, который бы мог сравниться с ним глубиной и силой воздействия на все последующее развитие теоретической лингвистики.

Его лингвистические работы открываются докладом «О сравнительное изучение языков применительно к различным эпохам их развития» (1843). В этом докладе он определяет свою программу исследовательской работы в области языкознания, обосновывает правомерность создания отдельной науки о мову.Тут же он отмечает, что речь даже на начальных этапах своего существования представляла собой целостное образование. «Для того, чтобы человек мог понять хоть одно слово не просто как духовное побуждение, а как членораздельный звук, определяющий определенное понятие, весь язык полностью и во всех традиций своих связях должна уже быть заложена в нем. В языке нет ничего отдельного, каждый элемент является лишь частью целого. «Гумбольдт подчеркивает важность и необходимость членения для функционирования языка, которое должно осуществляться в обоих планах языка — в плане содержания (мир идей) и в плане выражения (звуковое обозначение). < /p>

Для теоретической лингвистики особое значение имеет последняя трехтомный труд, в том числе первый ее том, который имеет

отдельное название «О различии строения человеческого языка и о влиянии этого различия на умственное развитие человеческого рода». Здесь уместно будет отметить, что философская позиция Гумбольдта определялась взглядами известного философа Канта. Итак, подобно Канту, Гумбольдт пишет: «Язык — это душа во всей ее совокупности. Человек является человеком только благодаря языку. Человек, его природа является основой возникновения языка. Она непосредственно заложена в человеке. Язык является внутренне присущей сути человеческой истины «.

Вопрос о моменте возникновения языка решался в специальной и философской литературе по-разному. В.Гумбольдт предполагал, что одновременно и независимо могло возникнуть несколько языков. Он высказал предположение, что в разных уголках земли могли появиться откуда-то люди и ихни языка. «Каким бы естественным, — отмечал В.Гумбольдт, — не казалось предположение о постепенном образовании языков, они могли возникнуть только сразу ..»

Кроме того Гумбольдт замечает в языке единство противоречий, представленных им в виде антиномий: положительное и отрицательное, часть и целое, единичное и множественное, следствие и причину, относительное и абсолютное, случайное и необходимое, измерение в пространстве и определения во времени.

Философские и психологические идеи В.Гумбольдта стали лигвистичною основой теоретического становления Фердинанда де Соссюра (1857-1913), который считается основоположником социалогичнои школы в языкознании.

Творчество лингвиста состоит из нескольких статей и одной монографии «Курс общей лингвистики», написанная им в 20 лет. Известная также под названием «Мемуар о первоначальной системе гласных в индоевропейских языках», она привлекла внимание исследователей языка аргументацией и далекосяжнистю выводов, которые открывают новую страницу в другой отрасли — морфологии. В этой работе научно обоснована неизвестную до конца 70-х годов 19 в. теорию индоевропейских корней.

Интерес Ф.де Соссюра к индоевропейского вокализма было вызвано следующими двумя обстоятельствами. Первое: представитель Лейпцигской школы молодограматикив К.Бругман, опровергая утверждение Ф.Боппа о том, что праиндоевропейское а расщепилось в современных языках на е и в, доказывал, что есть и в, как и а, функционировали параллельно и в спильноиндоевропейський языке. Второе: К.Бругман и его коллега по молодограматичний школе Г.Остгоф высказали мнение, что в индоевропейской праязыке были сонантни звуки р, л, м, н, которые в позиции между согласными или между согласными и на границе слова становились складотворчимы. Оба эти утверждения были иллюстрированные вероятными языковыми фактами. Опираясь на эти факты, Ф.де Соссюр пришел к следующим выводам: во-первых, за беспорядочной разнообразием индоевропейских корней кроется суровая однообразная структура корня, во-вторых, выбор вариантов корня подчинено простым правилам. Первое правило: любой корень имеет громкий е, по которому может идти Сонант м, н, р, л, в, и. Эти сонант Ф.де Соссюр назвал сонантнимы коэффициентами. Второе правило: в определенных корнях е может замещаться о. Условия такого замещения, которые были бы общими для всех корней, здесь не обнаружено. Третье правило: е может выпадать. Четвертое правило: сонантний коэффициент, после которого идет согласный, выступает в роли гласного.

Анализ функционирования в, е и а в языках различных групп индоевропейской сим «и дал основания Ф.де Соссюру утверждать, что в общий индоевропейский период фонема а не была синкретической: рядом с ней употреблялись и е и о.

К теории сонантного коэффициента европейское языкознание вернулся через 50 лет. На ее основе возникла так называемая ларингальна гипотеза, которая подтвердила правильность выводов Ф.де Соссюра по системе индоевропейского вокализма и Сонант. В монографии Ф. де Соссюра «Курс общей лингвистики» языковедческую концепцию изложены как целостную систему взглядов автора на науку о языке. История его языковедческих концепций характеризуется тремя последовательными фазами: 1) логической грамматикой, которая была более нормативной, чем научной, 2) филологической обработкой письменных памятников, 3) сравнением явлений родственных языков.

В начале 20 в. в языкознании становится известным фамилия Леонарда Блумфильд (1887-1949), которое связано с новым этапом в жизни науки о языке, а именно зарождением дескриптивной лингвистики. Дескриптивная лингвистику можно рассматривать как разновидность структурализма, однако она имеет ряд особливостей.Поривняно с другими направлениями лингвистический структурализм ей присуща более четко разработанная система исследовательской работы. На ее формирование повлиял и тот лингвистический материал, с которым она преимущественно имеет дело. Наконец, она базируется и на другом исходном принципе, в частности, не является прямой производной теоретических положений, выдвинутых Ф. де Соссюрхм.

Начинал свой путь Л.Блумфильд в рамках традиционного языкознания. Первая его книга «Введение в изучение языка» (1914) — содержит влияние младограматичних традиций. Но уже в 20 годах он выступает с декларацией новой лингввистичнои теории и методики. Блумфилд был фактически первым языковедом, который не только поставил вопрос о наобхиднисть побудоваты строгий объективный метод анализа и описания языка. Но и выдвинув эту проблему как основную задачу теоретического языкознания.

Значительное влияние на взгляды Л.Блумфильда имел бихевиоризм. Бихевиоризм — в языкознании система взглядов на сущность и функции языка, приближается к одной из течений в психологии, в основе которой понимание поведения человека как совокупности подвижных и сводных к ним вербальных и эмоциональных реакций организма на стимулы внешней среды и отрицание сознания как предмета психологического исследования.

Блумфилд создал бихевиористскую теорию языка. Он утверждает, что каждое высказывание полностью образуется формами, понимая под формой — вещественную признак, повторяется и имеет значение. Язык — это особая форма поведения человека, коммуникативная функция языка-цепь стимулов и реакций, социальная природа речевой деятельности-процесс одного порядка с биологическими процессами. Общение — такой же биологический акт, как любые другие формы приспособления человека к среде и его реакции на внешние стимулы.

Кроме того заслугам Блумфильда можно отнести заложение основных принципов дистрибутивного анализа — метод исследования языка, построенного на изучении окружения отдельных единиц в тексте без использования данных о полном лексическое или грамматическое значение этих единиц.

Современное сравнительно-историческое языкознание считает своим объектом исследования языковых изменений во времени. Единицей измерения становится квант языковой изменения — величина, определяющая отклонение языкового состояния А1 от языкового состояния А2, если эти состояния являются смежными во времени. На основе трудов Ф. де Соссюра была разработана ларингальная теория — теория о происхождении и чередование индоевропейских гласных, о существовании в праязыке особых фонем — ларингалив.Ця теория была доказана с помощью данных найденной хеттского языка. Разработана также теория древнейшего слад, фонетических представлений и дальнейшего развития индоевропейских сомкнутых согласных фонем — глотальна теория.

В области грамматики возникают новые взгляды, постулируют отказ от различения традиционных частей речи в прамовному индоевропейском состоянии. Высказываются утверждения, праиндоевропейский язык не был языком номинативной строения (в то время, как все современные языки считаются), а был языком активной или ерегативнои конструкции.

Современное сравнительно-историческое языкознание широко использует данные, полученные другими науками. Например,

оно опирается на результаты ареальных исследований (существует даже ареальная лингвистика), учитывая то, что территориально-смежные языка могут заимствовать определенные черты от языков-соседей, хотя доказать это заимствования очень трудно.

Перед сравнительно-историческим языкознанием стоит и важная задача по установлению языковой прародины отдельных народов, в частности славян. С помощью и других наук выдвигаются, опровергаются, подтверждаются различные гипотезы, теории. Итак, сравнительно-историческое языкознание не теряет своей значимости и поныне. Оно помогает нам понять, кем мы были, кто мы есть, и, соответственно, кем можем стать.

Возникновение сравнительно-исторического языкознания

Новые идеи и новая методика их обработки-всё это привело к обособлению лингвистики как науки сравнительно- исторической, имеющей свои философские основания и научно-исследовательский метод. Сравнительно-историческое языкознание изучает родственные языки, их классификацию, историю и распространение. С увеличением объёма фактического материала – кроме греческого и латинского были изучены германские, иранские и славянские языки и был поставлен вопрос о единстве лингвистики в начале XIXв.

Филологическое изучение германских языков, особенно немецкого и английского, сравнительно-историческое освещение структуры отдельных германских языков, и готского языка в частности, привело к возникновению германистики в начале XIX в.. Большую роль в развитии германистики, т.е. науки, изучающей  сравнительно — исторически германские языки, сыграли труды ученых лингвистов Р. Раска, Я. Гримма и Ф. Боппа. Основные работы Раска: «Исследование происхождения древнесеверного или исландского языка», «О фрактичеткой  группе языков» и «Немецкая грамматика» Гримма анализируют сравнительно-историчес- кий метод в индоевропейском языкознании. Раск и Гримм установили два закона передвижения согласных в германских языках. В области морфологии сильные глаголы — признаются древнее слабых, а внутренняя флексия – древнее внешней.

В работах «Система спряжения в санскрите в сравнении с греческим, латинским, персидским и германскими языками» и «Сравнительная грамматика санскрита, зенда, греческого, латинского, готского и немецкого языков» Ф. Бопп взяв  за  основу  сравнения  санскрит,  обнаружил  сходство  морфологии и регулярность фонетических соответствий большой группы языков, названной им индоевро- пейскими – санскрита  и   зенда,   армянского,  древнегреческого,   латинского, готского, старославянского и литовского. Он создал сравнительную грамматику индоевропейских языков. Родство индоевропейских языков было доказано, а сравнительно – исторический метод был упрочён как один из основных методов изучения языка.

В начале XIXв. началось изучение и славянских языков. Они получают сравнительно – историческое  и типологическое освещение, всесторонне характеризуются восточнославянская, западнославянская и южнославянские группы, рассматриваются особенности фонетики, морфологии, словообразования, лексики и синтаксиса славянских языков. Славянское языкознание своими успехами обязано, прежде всего, трудам А.Х. Востокова, Ф. Миклошича. Работы Востокова: «Рассуждение о славянском языке», «Русская грамматика», Описание русских и славянских рукописей Румянцевского музея», «Словарь церковнославянского языка» оказали большое влияние на развитие славянского языкознания и способствовали  утверждению сравнительно – исторического метода. Сравнивая данные русского, польского и старославянских языков, Востоков выделил три группы славянских языков и установил  три периода в их истории. Кроме северной (западной) и южной групп славянских языков он выделяет восточнославянскую (русскую), которая отличается от двух групп славянских языков такими признаками, как  полногласие  (город вм. град),  звуки ч (ночь вм. нощь и нос) и  ж (вожь  вм. вождь) и назвал три периода – древний (IX- XIIвв.), средний (XI-XIIвв.) и новый. Первый том грамматики Ф.М. Миклошича, посвящённый фонетике славянских языков и четвёртый, посвященный синтаксису «Сравнительная грамматика славянских языков» свидетельствовали о выделении этой отрасли знаний.

Младограмматизм в языкознании

Опубликовано admin в Пт, 07/08/2011 — 08:02

«Младограмматизм» стал лингвистическим термином, обозначающим лингвистическую концепцию, сыгравшую значительную роль в развитии языкознания. Представителем этого направления были К. Бругман, Г. Остхоф, Б. Дельбрук, Г. Пауль, Ф. де Соссюр, Бодуэн де Куртенэ и др.  

  Младограмматизм представляет историко-сравнительное психологическое языкознание. Историзм и психологизм – два основных принципа, которые определяют младограмматическую систему взглядов на природу языка, предмет языкознания и методику научного исследования.

Существенным недостатком натуралистического и логического изучения индоевропейских языков, по мнению младограмматиков, было то, что слишком много изучали языки, но слишком мало – говорящего человека, а именно он и является творцом языка. В основе методологических принципов младограмматиков лежат, по определению Остхофа и Бругмана, «две предельно ясные мысли: во-первых, язык не есть вещь, стоящая в не людей и над ними, он по настоящему существует только в индивидууме; во-вторых, психологическая и физическая деятельность человека при условии унаследованного от предков языка и при воспроизведении воспринятых сознанием звуковых образов остается в своем существе неизменной во все времена».

Младограмматики считали, непроизвольность языковых процессов и их сравнительная простота приводит к тому, что «простейшие психологические процессы одинаковы у всех индивидов, а особенности отдельных лиц основываются на различных комбинациях этих элементарных процессов». Единообразие языковых процессов говорящих опирается на общее языковое чутьё и является важнейшей основой их точного научного изучения. Поскольку языковые процессы одинаковы у всех говорящих, постольку изучение языка может производиться на речи немногих или даже одного индивида. Важность изучения индивидуальной речи подчеркивается не только природой речевой деятельности.

Распространение младограмматических воззрений способствовала развитию диалектологии. Принципиальное значение исследования говоров состоит, по мнению младограмматиков, в том, что, во-первых, народные говоры являются живыми языками, они естественнее и закономернее представляют жизнь языка.

В конце ХIХ в. получают развитие не только диалектология, но и лингвистическая география, представившие новые данные о диалекте и диалектных знаках, а также выработавшие новые приемы лингвистического исследования.

Младограмматики не только изучали языки по преимуществу исторически, но и считали принципы историзма важнейшим теоретическим требованием научного изучения языка. Они обращали внимание на изучение конкретной истории отдельных явлений и на разработку принципов исторического развития и истории языка + фонетические законы и законы аналогии, как два основных типа внутренних законов развития языка.

Понятие фонетического закона менялось, уточнялось и включалось несколько моментов. Первый признак фонетического закона – его материальный звуковой характер. Второй признак фонетического закона – его регулярность, единообразие звуковых применений. Младограмматики не только установили и описали ряд звуковых законов (закон открытого слова, первую и вторую палатализацию, воздействие j на гласные и согласные), но и создали чрезвычайно стройную и удобную систему для нахождения звуковых соответствий, как между отдельными языками, так и в пределах каждого изучаемого языка. Введение понятия звукового закона, изучение звуковых законов разных индоевропейских языков помогли определить третий признак звукового закона – его социальную обусловленность.

Младограмматики также создали изучение об аналогии и изменении значений слов. Закон аналогии исходит из признания активного характера речевой деятельности говорящего. Она есть не воспроизведение готовых форм, не мнонемическая деятельность (напоминающая решение пропорциональных уравнений), в результате которой новые формы образуются по аналогии, по сходству с группами фактов, обычных в языке.

Язык содержит правила и образы (парадигмы), причем конкретные образы обладают большим воздействием, чем абстрактные правила. Язык образует систему пропорциональных групп. Пропорциональные группы бывают двух типов – вещественные и нормальные. Вещественные группы пропорции имеют частичное соответствие значения и звучания, например, различные падежи одного существительного. Формальные группы пропорций основаны на функциональном сходстве, например: сумма всех форм именительного падежа. Действие аналогии распространяются на разные области языка – флексии, словообразовательные типы и даже чередование звуков.

Младограмматики  также  уделяли  большое внимание  изучению  изменения значений слов, разнообразию этих значений, различным соотношениям значения слова с предметом и понятием. Изменение значений происходит потому, что индивидуальное употребление и значение слова в узусе (языке) не совпадают. Поэтому принципиально различаются два типа значений – узуальное и окказиальное. Их отличие выявляются по четырем линиям: а) узуальное значение известно всем членам данной языковой общности, окказиальное значение – это значение в акте речи; б) окказиальное значение богаче узуального; в) окказиальное слово называют нечто конкретное, предмет, тогда как узуально оно обозначает нечто абстрактное понятие; г) узуальное слово многозначно, окказиально – всегда однозначно.

Таким образом, психологическое направление и особенно младограмматики ответили на многие вопросы, стоящие перед языкознанием в середине XIX в. Была уточнена методика сравнительно-исторического языкознания, поставлены основные проблемы   функционально-семантической   грамматики, проанализировано взаимоотношение  языка  и  речи , язык  определен  не только  как  индивидуально-психологическое, но и как культурно-историческое явление.

Лингвистическая концепция А. А. Потебни

Опубликовано admin в Пт, 07/08/2011 — 08:02

А.А.Потебня

1835-1891

 

   А.А.Потебня способствовал развитию лингвистического психологизма и сравнительно-исторического языкознания в России. Он считал, что Гумбольдт «именно положил основание перенесённого вопроса на психологическую почву своими определениями работы языка как деятельности, работы духа, как органа мысли».  Опираясь  на  работы  Гумбольдта  и  Штейнталя,  Потебня  создал оригинальную концепцию, рассматривающую язык как историческое явление и речемыслительную деятельность.

Язык как один из видов человеческой деятельности имеет три стороны  — общечеловеческую, национальную и индивидуальную. Его основные работы: «Мысль и язык», «Из записок по русской грамматике» раскрывают нам основные положения концепции.   Речевая деятельность,  по  мнению  Потебни ,  —  это взаимодействие  языка,  знаний  говорящих и  передаваемой  мысли, причем важнейшая задача исследователя — раскрыть взаимодействие речи и мысли, а не логических  форм  и  форм  языка.  Речемыслительная деятельность  носит индивидуальный  и  активный  характер.  Поэтому необходимо  знать  не  только категории  языка  и  сложившиеся,  готовые мысли  и  знания,  но  и  сам  процесс выражения  мысли  и  понимания  ее слушателем.  Язык  является  не  только хранилищем и средством передачи мыслей и эмоций, но и средством формирования мысли у говорящего  и у слушателя. С точки зрения взаимоотношения языка, речи и мысли важно понять семантическую структуру слова и грамматической формы и категории. Их исследованию Потебня уделял особое внимание.

Слово обладает функцией обобщения и развития мысли. По мнению Потебни, посредством слова мысли идеализируются и освобождаются от подавляющего и расслабляющего ее влияния непосредственных чувствительных восприятий, так что происходит изменения представления – образа в представления – понятие. Слово становится  его  символом.  Всякое слово  состоит   из    трех   элементов: членоразделительного звука, представления и значения. Слово является не только звуковым единством, но единством представления и значения. Кроме звука в слове есть еще знак значения, представляющий собой внутреннею форму слова. Знак значение есть уже символ, представляющий слова в систему, способную передавать и формировать мысли и значения, которые не составляют содержание слова. Для Потебни особенно важно то, что «грамматическая форма есть элемент значения слова и однородна с его вещественным значением». Чтобы определить значение грамматической формы, необходимо связать ее с остальными формами языка данного строя, с теми общими разрядами, «по которым распределяется частное содержание языка, одновременно со своим появлением в мысли».

Речь, как совокупность предложений, по мнению Потебни, является частью языка. Членения предложения на части речи и члены предложения с точки зрения  их возникновения и их роли в оформлении и передачи мысли не совпадают с его логико-грамматическим членением. Речевое членение связанно со смысловым членением предложения на основе психологического (а не логического) суждения. Психологическое  суждение  есть  семантико-синтаксическое  апперцепции: «Апперцепируемое   и  подлежащие объяснению,  есть  субъект  суждения, апперцепирующее   и  определяющее  – его  предикат».  Например,   формально-логическое предложение, «Корова и лиса». Лиса не корова эквиваленты, когда как их основное членение различно. В  предложении не  только используется все средства  языка,  но  и происходит  взаимодействие  лексики и  грамматики  в различных грамматических категориях – слова, части речи, члена предложения и типа предложения.

Предметом особого внимания Потебни был сравнительно – исторический синтаксис славянских языков.  Анализируя  прежде  всего  составные  члены предложения  и  их  исторические  замены,  вызванные  стремлением  к дифференцированию членов предложения, рассматривая два исторических этапа в развитии предложения (этапы именного и глагольного предложений), пути возникновения и развития простых и сложных предложений, Потебня оказал огромное влияние на разработку проблем славянской и индоевропейской синтаксической теории. В то же время его выводы и наблюдения имели много общего с учением его современников и преемников – младограмматиков.

Логика и грамматика

Опубликовано admin в Пт, 07/08/2011 — 07:59

Наиболее характерной особенностью логического направления в языкознании является рассмотрение философии языка как проблемы логической. Языковая семантика отождествляется с логическими категориями и операциями, а языковые формы – с логическими формами мышления.

На первый план выдвигается изучение универсальных свойств языка, описываемых при помощи дедуктивно-классификационной методики.

Лингвистический логизм – категория исторически развивающаяся. Если в логике Аристотеля была лишь поставлена проблема соотношения предложения и частей речи, то грамматика Пор-Рояля подчеркнула универсальность логико-грамматических категорий. Представители логико-грамматического направления начала и середины XIXв. также считали основным в лингвистике соотношение логики и грамматики: в предложении обнаруживаются логические категории, и грамматика способствует развитию логического мышления. Само мышление понималось как статичные, постоянные и общие всем формы мышления.  Основной единицей признается предложение, а категорией – части речи: грамматические формы являются их знаками, вербальные (словесные, языковые) значения есть знания научные. Задача грамматики состоит в том, чтобы обнаружить соответствие языковых форм логическим категориям, которые исчисляемы. Так, по мнению Беккера, в логике есть 12 элементов и 81 отношение.

В конце XIXв. логическое направление развивается сначала как семантико-смысловой, а затем как структурно-семантический синтаксис. В становлении этих логико-семантических школ большую роль сыграли труды В.А. Богородицкого, А.А. Шахматова, И.И. Мещанинова,  а   также  представителей     семантического, коммуникативного и номинативного синтаксиса.

В XIXв. концепции сторонников логического направления сильно изменились благодаря развитию лексикологии и логико математического языкознания, что связанно с теми коренными изменениями, которые пережили логика и математика в конце XIX-начале XXв. Под влиянием успеха развития языкознания, а также символической логики и математики , оживляется интерес к проблемам семасиологии, к научному языку, происходит сближение логических концепций с психологическими теориями слова, предложения и речевой деятельности.

Логическое направление в языкознании

Опубликовано admin в Пт, 07/08/2011 — 07:58

Философское языкознание в первой половине XIX в. развивалось как противоборство логического и психологического направлений. Оба эти направления подчеркивали два аспекта изучения грамматики – формальный и семантический; однако понимание языковой формы, и особенно языковой семантики, было различно.

Философия грамматики К. Беккера «Организм языка « была применением логики к материалу современного (немецкого) языка. Язык понимался как система органических противоположностей, т.е. таких противоположностей, которые не уничтожают друг друга, а напротив, взаимно обуславливают и необходимы друг для  друга в развитии организма как целого. Учение о предложении из логики и стилистики было перенесено в грамматику. Логико-синтаксическая школа получила распространение в ряде стран. Видными представителями этой школы в России были Н. И. Грек, П.М. Перевлесский, И.И Давыдов.

Крупнейшим русским языковедом, представителем логико-грамматического направления является Ф.И. Буслаев. Он исходил из единства теории и практики, причем соотношение филологических и лингвистических традиций было центральным вопросом в разработке логических (философских), нормативных (филологических) и исторических основ грамматики.

Лингвистическая концепция ученого раскрывается в ряде его работ: «О преподавании общественного языка», «Опыт исторической грамматики русского языка».  Филологический способ исследования, по мнению Буслаева, направлен на изучение мёртвых языков, причем «для филолога язык есть только средство познания древней литературы». Лингвистический способ к «разумению» грамматических форм самого разнообразного происхождения и состава. В отличие от правил, которые опираются на современное употребление книжного языка, «грамматические законы основываются на свойствах языка постоянных и не зависящих от временного употребления, ограниченного только некоторыми формами.

Принцип историзма, по мнению ученого, соединяет оба способа изучения языка (филологический и лингвистический) и устанавливает точные границы между логикой и  грамматикой, утверждает связь языка и мышления. Буслаев считал, что грамматика должна опираться на логические начала, поскольку в синтаксисе новейших языков «господствует отвлеченный смысл логических законов над этимологическою формою и над первоначальным наглядным представлением ею выраженным». Предложение стоит в центре грамматической  концепции Буслаева . «…Синтаксис есть основа всему построению языка, этимология же только приспособляет слова различными изменениями и формами. Как слово есть часть предложения, так и этимология входит в синтаксис как его часть. Части речи суть не иное что,  как различные формы мысли. Буслаев развил и уточнил положения логико-семантической школы логического направления в грамматике, создав учение о логико-формальной основе предложения, о сокращении и слиянии предложений, учение о второстепенных членах предложения и придаточных предложениях. 

 

Лингвистическая концепция А.Шлейхера

Опубликовано admin в Пт, 07/08/2011 — 07:57

А.Шлейхер является основоположником натуралистического направления в языкознании. Его основные работы: «Морфология церковнославянского языка», «Руководство по изучению литовского языка», О морфологии языков», посвящены морфологической классификации языков. Как и Гумбольдт, Шлейхер считал, что изучение языковой формы и типологическая и генеалогическая систематика языков составляет  основное содержание лингвистики, которая изучает происхождение и дальнейшее развитие этих форм языка.

Учение о языковых типах Шлейхер называл морфологией. Морфология языков, должна по Шлейхеру, изучать морфологические типы языков, их происхождение и взаимные отношения. Допускаются три типа комбинаций значения и отношения: изолирующие языки имеют только значения (корни); агглютинирующие языки выражают значение и отношение (корни  и языки); флектирующие языки образуют в слове единицу,  выражающую значение и отношение.

Морфологические типы языка, по мысли Шлейхера, есть проявление трёх ступеней развития: односложный класс представляет древнейшую форму, начало развития; агглютинирующий это средняя ступень развития; флектирующие языки как последняя ступень заключает в себе в сжатом виде элементы двух предшествующих ступеней развития. Морфологическая классификация Шлейхера оказала большое влияние на языкознание – в направлении разработки учения о типах языка. Рассматривая взаимоотношения индоевропейских языков как результат исторического развития, Шлейхер создаёт теорию родословного древа индоевропейских языков. По его теории, индоевропейский праязык  в доисторический период распался на две группы праязыков – северно-европейскую  (славяно-германскую) и южно-европейскую (арио-греко-итало-кельтскую). В исторический период наибольшую близость к индоевропейскому языку сохранил древнегреческий язык, наиболее удалёнными оказались германский и балтославянский праязыки. Он считал индоевропейский язык единой системой форм. Однако праязык был для него не исторической реальностью, а представление о звуковой системе и системе форм слова – всего лишь моделью, которая необходима для динамического рассмотрения разнообразного материала индоевропейских языков.

Задача компаративистики, по Шлейхеру, как раз и состоит в том, чтобы восстанавливать проформы на основе  сохранившихся остатков  индоевропейского праязыка в древних индоевропейских языках.

А. Шлейхер  считал, что язык надо рассматривать как естественный природный организм, который живёт также как организм природы. Естественнонаучный принцип, на котором должна основываться лингвистика, предполагает, по его мнению, признание следующих постулатов: 1) язык как природный организм существует вне воли человека, его нельзя изменить;

2) «Жизнь человека», как и жизнь природы, есть развитие, а не история;

3)лингвистика должна быть основана на точном наблюдении организмов и законов их бытия,  на полном подчинении исследователя объекту исследования.

Выдвинув требование учёта звуковых закономерностей языка, Шлейхер разработал методику реконструкций индоевропейского праязыка, понимая его как систему форм.  С именем Шлейхера связывается создание родословного древа индоевропейских языков и разработка морфологической классификации языков.

Философия В. Гумбольдта

Опубликовано admin в Пт, 07/08/2011 — 07:55

Философские основы сравнительно – исторического и типологического языкознания заложил В. фон  Гумбольдт. Он считал, что языкознание должно иметь свою философскую базу – философию языка, построенную на прочном фундаменте анализа разных языков. Основными принципами философии языка, по мнению Гумбольдта, признание языка и его формы как деятельности и национального сознания народа. Гумбольдт подчеркивал не только динамизм языка, но и его активность. Язык является результатом творческого синтеза мыслительной деятельности; он в то же время – активная форма, орудие этой мыслительной деятельности.

Единство языка и мышления – неразрывное диалектическое единство, это единство мысли и речи, ибо язык как общее, коллективное достояние воздействует на индивида, и чем лучше человек владеет языком, тем сильнее язык влияет на его мышление.

Гумбольдт подчеркивал, что «язык всегда развивается в сообществе людей, и человек понимает самого себя не иначе, как удостоверяясь в понятности слов своих, для другого». Но общественную природу языка он понимал как природунациональную, как «идеальное», которое находится «в умах и душах людей».

Причем это идеальное не общечеловеческое (логическое) и не индивидуальное (психическое), а общенародное языковое мышление. Гумбольдт писал: «Язык народа есть его дух, и дух народа есть его язык», «язык всеми тончайшими фибрами своих корней связан с народным духом, и чем соразмернее этот последний действует на язык, тем закономернее и богаче его развитие». Ошибка Гумбольдта состояла в том, что он внутреннюю форму языка связывал исключительно с национальным духом и абсолютной идеей и эта ошибка типична для немецкой философии объективного идеализма.

Учение о форме языка – важнейшая часть лингвистической теории Гумбольдта. Он подчеркивал, что хотя язык и связан  с деятельностью народа и его мышлением, он имеет свою специфику  и относительную самостоятельность, устойчивость. Речевая деятельность и язык взаимосвязаны, но не тождественны. Язык в каждый момент воспроизводится, речь разнообразна. «Язык является формой и ничем больше, кроме формы»- писал Гумбольдт.

Поскольку формы языка национально своеобразны, постольку общее (универсальное) в языках можно обнаружить не путем логических рассуждений, а путем сравнения форм языков друг с другом, используя языки родственные и неродственные, развитые и неразвитые. С одной стороны, Гумбольдт пытался установить генетическую связь между всеми языками – китайским и санскритом, санскритом и баскским. С другой стороны, Гумбольдт противопоставил языки, сходные по их родству, по языковым типам, создав типологическую  классификацию языков. Языковые типы определяются не по общности материальных элементов, а по их структуре. Тип языка по Гумбольдту устанавливается путём открытия общего в строении его слов и предложений. Основных типов языков четыре: корневой,  агглютинирующий, полисентетичекий и флективный. Языковедческая концепция Гумбольдта оказала огромное влияние на развитие лингвистической теории. Оно обнаруживается в теориях Г.  Штейнталя и А. Потебни, И. А. Бодуэна де Куртенэ и Ф. Де Соссюра, Э. Сепира и Н. Хомского, и Н. Мещанинова и Д. Гринберга. Значение трудов Гумбольдта  состоит в том, что он показал, что языкознание должно иметь свою собственную «философию» — лингвистическую теорию, основанную на обобщении всего фактического материала языков – родственных и неродственных, больших и малых.

Социальные общности и социальные типы языков

Опубликовано admin в Пт, 07/08/2011 — 07:45

Функционирование и развитие языка связано с историей общества, с социальными общностями людей. Этим общностям свойственны социальные типы языков, так как для любой социальной общности характерен языковой признак, а существование и функционирование языка обусловливается социальной общностью людей. Основные известные формы общности людей – этническая группа, народность, нация и межнациональная общность людей. Будучи историческими образованиями, их языки и в современных условиях сохраняют специфику своей общественной природы, функционирования и структуры. Более современными социальными типами являются язык народности и национальный язык.

Народности возникают на основе племен и их союзов. Экономическая база возникновения народности – докапиталистические производственные отношения. Общий язык и общая территория, единство духовного склада и культуры – основные признаки народности.

Язык народности, являющийся ее важнейшим признаком, характеризуется асимметрической функционально – стилевой структурой: общему языку, который проявляется в виде ведущего экономического и политического центра или в виде литературно – письменного языка, противостоят местные (территориальные) диалекты. Язык и диалект различаются тем, что язык обслуживает всю этническую общность, а потому является полифункциональным и структурно – независимым образованием, а его структура зависима от языка, вариантом которого он является. Язык народности может иметь литературно — письменную форму. Однако, объединяющее значение литературно – письменного языка остается незначительным, что проявляется в его малой функциональности, распространенности и авторитетности. Именно этим объясняется использование в функции литературно – письменного языка неродного языка. Тем не менеераннеписьменные языки сыграли большую роль в развитии современных литературных языков. Нации возникают, существуют и развиваются только при наличии экономических связей большого количества людей, связанных общностью территории, языка национального самосознания, проявляющегося в единстве культуры и духовного склада людей. Единство языка и беспрепятственное его развитие – один из основных признаков нации. Национальный язык, в отличие от языка народности, обязательно имеет литературно – письменную форму; распространение и укрепление общей нормы составляет особую заботу нации.

Чувство родного языка как этнический признак сохраняется благодаря тому, что на этом языке имеется литература, выражающая национальное чувство и национальное самосознание. Национальный язык есть форма национальной культуры. Связь языка и нации – конкретно – историческая и пути образования национальных языков, их функционально – стилевой и ярусной структуры разнообразны. Каждая нация имеет свой язык, однако это не значит, что язык нации всегда исконно – собственный и все нации соотносятся со своим языком одинаково. Национальный язык возникает на базе языка народности и потому является не только своим, но и единичным, неповторимым.

Язык как социально – историческая норма

Опубликовано admin в Пт, 07/08/2011 — 07:34

Языковая норма в современных теориях выводится из сравнения  её с системой языка. Языковая система понимается как структурные потенции языка и его абстрактная  схема, языковая норма соответственно – как реализация возможности этой  структурной схемы в конкретно – исторической форме того или иного  языка.

 

Языковая норма как конкретно – историческое явление характеризуется, по крайней мере, тремя свойствами – избирательностью, уступчивостью и обязательностью. Избирательность  нормы языка проявляется в том, что каждая языковая норма реализуют по своему  возможности системы языка и различно фиксирует познавательную деятельность людей. Избирательность делает  языковую норму явлением сложным, противоречивым, динамическим. В то же время языковая норма является устойчивым образованием. Ее устойчивость состоит прежде всего в том, что норма проявляется в сознании и практике всех членов данного языкового коллектива как что – то общее; передаваясь от поколения к поколению она объединяет речевую деятельность говорящих, разделенных временем, местом, социальным положением, уровнем знания и духовного развития. Устойчивость проявляется как сохранение языковых традиций, постепенное развитие культуры языка. Обязательностьязыковой нормы вытекает не из внутренних проявлений системы языка, а из внешних для нее требований – принятия тех или иных фактов языка. Все признанное обществом считается не только обязательным, но и правильным.Языковая норма – это совокупность наиболее устойчивых, традиционных элементов системы языка, исторически отобранных и закрепленных общественной языковой практикой.

Язык и мышление

Опубликовано admin в Чт, 07/07/2011 — 23:13

Язык и мышление, речь и мысль настолько связаны друг с другом, что многие языковеды и философы считают возможным говорить о языке-мышлении как синкретическом явлении, а контекст и речевую ситуацию отождествляют с опытом человека или общества.

По сей день наиболее непостижимой и столь же притягательной для изучения со стороны языкознания, психологии, лингвистики, психолингвистики, логики и прочих наук является тема соотношения языка и мышления. Даже не зная знаков, по которым осуществляет свою работу мышление, и только примерно догадываясь, как осуществляется наша речевая деятельность, мы нисколько не сомневаемся, что мышление и язык связаны между собой. Сколько в жизни каждому из нас доводилось сообщать кому-либо некую информацию. В данном случае, процесс говорения имеет целью породить процесс понимания у получателя информации. Но существуют случаи, когда мы используем язык не для передачи информации другим людям, а для организации собственного  мыслительного процесса: тихонько, шепотом или «про себя» проговариваем слова, а иногда и целые предложения, пытаясь, что-то уяснить или понять. И что примечательно получается! Зачастую мысль, облеченная в слова, как бы материализуется в нашем сознании и становится ясной и понятной.                    

Теория языковых значений, связь языка и мышления  являются важнейшим аспектом лингвистики, образуют особую область лингвистических знаний. Раздел общего языкознания, который изучает  взаимоотношения языка и мышления можно назвать металингвистикой.

Теории структуры языка.

Опубликовано admin в Чт, 07/07/2011 — 23:04

Что структура языка объединяет единицы различного строения и назначения, было известно давно. Практически языковеды всегда различали фонетику и грамматику, слово и предложение; части речи рассматривались как лексико-грамматические разряды, объединяющие единицы структуры языка.

 

В начале XIX века, особенно в трудах В.Гумбольдта, были выделены два вида единиц языка – материальные, которые образуют внешнюю форму языка, и идеальные, образующие внутреннюю форму языка; единство внешней и внутренней формы и понимались как структура языка. Одновременно продолжалось изучение специфики единиц языка – слова и предложения, грамматической категории и морфемы. В первой половине XX века представители Пражского лингвистического кружка выделили две элементарные единицы языкового анализа – дифференциальный признак и сему. При анализе единиц языка и разработке методики лингвистического анализа было обнаружено, что идеальная сторона значительно сложнее материальной стороны языковых единиц и их категорий.

В языкознании получили распространение два рода теорий – субстанциональные и операциональные. Субстанциональные теории пытаются решить проблему структуры языка, исходя из коммуникативной функции языка выдвигая на передний план лексико-грамматические классы слов.

Операциональные (методические) теории пытаются решить проблему структуры языка, выдвигая на передний план структурную функцию языка, а также изоморфизм и иерархию сторон единиц языка.

Теория изоморфизма целостность структуры языка рассматривает на уровне методики описания, опирающейся на достижения современной фонологии. Реальные единицы языка заменены единицами описания, сложный характер идеальной стороны игнорирован. Поиск методических универсалий затемняет качественное своеобразие ярусов языка и разных сторон языковой единицы. Идея изоморфизма не объясняет сложности языковой структуры как системы особого рода; она сводит ее к простейшим структурам с плоскостным строением.

Теория иерархии уровней – это операциональная теория, которая опирается на идею одновременного иерархического строения языковой структуры. Наиболее четко она была сформулирована в 1962 г. Э.Бенвенистом. Он исходит из того предположения, что единицы языка планом выражения опираются на низкий уровень, а планом содержания входят в высший уровень, структура языка представляется так:

слово

морфема

фонема

Уровень есть оператор: фонемы, морфемы, слова-элементы основных уровней, составляющих структуру языка. Если фонема определима, то лишь как составная часть единицы более высокого уровня – морфемы. Разница между морфемой и словом только в том, что морфема – знак связанной формы, а слово – знак свободной формы. Между фонемами, морфемами и словами как элементами своих уровней существуют дистрибутивные отношения, а между разными уровнями – интегративные. Это порождает две функции – конститутивную и интегративную, создающие форму и содержание единицы. Формой языковой единицы является ее способность разлагаться на конститутивные элементы низшего уровня, а значением – способность быть составной частью единицы высшего уровня. Такое понимание языковой структуры допускает только одно направление анализа – от низшего уровня к высшему, от форм к содержанию. Проблема взаимодействия уровней отодвигается на второй план, а самому понятию уровня придается операционалистический смысл. Морфема считается основным знаком языка, благодаря чему признается как его низший уровень, а слово – как высший.

Язык есть по преимуществу система слов, связанных друг с другом и структурно организованных. Лексико–семантические и лексико–грамматические разряды слов, с которыми непосредственно связаны правила словообразования и словоизложения, формулы построения словосочетаний и предложений, системы парадигм и полей – вот что образует систему систем языка, а правила выбора и употребления слов реализуют систему языка в речевой деятельности говорящих.

Слово как основная структурная единица имеет многоярусное строение. Связь между единицами и категориями всех ярусов осуществляется через слово как единицу, принадлежащую той или иной части речи.

В истории лингвистики проблема частей речи всегда занимала центральное место. Учеными разных направлений и школ решалась она неоднозначно, но все пытались привязать  части речи по преимуществу к какому – то одному ярусу языка и объяснить типами отражения в языке категорий мышления. Очень распространенными являются теории, которые относят части речи к морфологическим или синтаксическим классам слов: менее распространены попытки связать части речи с фонетикой и морфемикой слова.

Любое слово принадлежит той или иной части речи, независимо от того, относится оно к ядерным или периферийным единицам данной части речи. Слово потенциально представляет часть речи, в разной степени выражая ее свойства. Таким образом, слово связывает конкретную лексему с особенностями структуры языка; оно объединяет материальную и идеальную стороны языков знаков, полузнаков и сигналов. Слову свойственны разные типы значений, причем каждый тип в подавляющем количестве слов представлен не одним, а несколькими значениями. Так слову свойственны значения: лексическое, морфологическое, словообразовательное и синтаксическое. Связывая эти значения в одной единице, слово объединяет все ярусы языка.

Характеристика промежуточных ярусов

Опубликовано admin в Чт, 07/07/2011 — 23:03

Промежуточными ярусами являются: морфологический, словообразовательный, фразеологический.

Морфонологический ярус возникает на стыке фонем и морфем. Еще представители Казанской лингвистической школы обратили внимание на необходимость различения фонетических изменений и чередований, на связь фонем и морфем языка.

 

Морфология изучает чередование гласных и согласных, а также ударения и сочетания фонем в составе морфемы и слова. Так, чередования фонем (к/ч) в словах река-речной, не связаны с фонетическими изменениями, а обусловлены единством морфемы. В то же время фонологическое различие помогает опознанию вариантов морфемы, словоформы и лексемы [ход — (ить) — ходь — (ба) — хожд — (ение)].

Морфологическую функцию может нести и ударение. Так, в русском языке ударения характеризуют разновидности именных и глагольных парадигм, различают словоформы и слова (замок — замок).

Своеобразие словообразования как промежуточного яруса языка состоит в том, что морфемы и их категории (производящие основы, словообразовательные модели), воспроизводящие основы, словообразовательные модели), воспроизводя морфемы и морфологические категории, порождают номинативные единицы языка — слова, которыеобладают лексическим значением, независимо от того, сохраняются ли они как словообразовательно мотивированные единицы или утрачивают эту мотивированность. Более того, словообразовательное и лексическое значения слова не совпадают. Номинативные единицы языка возникают не только словообразовательно-морфологическим путем, но и на своей собственной основе — путем изменения лексического значения и освоения заимствованных лексем, например, в результате интеграции двух или нескольких лексем (первый блин комом, точить лясы, Черное море). Хотя такие единицы построены по моделям словосочетаний и сохраняют раздельнооформленность, они воспроизводятся как однаноминативная единица. Среди аналитических номинативных единиц выделяются прежде всего фразеологические единицы (фразеологизмы, идиомы, устойчивые фразы) и составные наименования.

Фразеологические единицы и составные термины, не являясь особым типом единиц, образуют промежуточный ярус языка между лексемами, образуют промежуточный ярус языка между лексемами и их сочетаниями. Возникая на базе словосочетания фразеологические единицы и составные термины относятся к синтагматике и синтаксису, но по условиям функционирования в качестве номинативных единиц могут быть причислены к своеобразной прослойке лексико-семантической системы языка.

Характеристика основных ярусов

Опубликовано admin в Чт, 07/07/2011 — 23:02

Фонетико-фонологический ярус изучает звуковой строй языка, который состоит из звуков речи, правил сочетания их в речевом потоке и фонетических категорий. Звуки речи характеризуются артикуляционными, акустическими и фонологическими свойствами.

 

Артикуляционные характеристики звуков речи связывают звуковой строй языка с физиологическими возможностями и навыками говорящих, и, следовательно, с обществом, так как артикуляционная база языка есть явление социально-психологическое. Звуковая система языка располагает двумя основными категориями — гласными си согласными. Они отличаются друг от друга артикулированием, структурой и функцией-ролью в образовании слога и морфемы; гласные являются слогообразующими звуками, согласные выполняют только морфеморазличительную функцию. Фонемы как сигналы языка различают морфемы и слова, имеют внутреннюю организацию, обеспечивающую им выполнение их функции и употребление в речевом потоке. Различаются два типа организации звуков языка:

а) фонологические оппозиции и дистрибутивные классы фонем;

б) позиционные изменения звуков, их слоговая структура.

Изменения звуков в потоке речи нашли отражение в учении о комбинаторных и позиционных изменениях, в фонетике конца и начала слова, в фонетических явлениях на стыке морфем, а также в сегментации и классификации фонем, предложенных дескриптивной фонемикой.

Морфологический ярус языка охватывает два типа единиц: морфему и словоформу. Если морфема – мельчайшая значимая единица языка, то морфемами являются не только аффиксы и корни, но и служебные слова. Рассматривая морфему как двустороннюю единицу, т.е. как структурный знак в ней выделяют материальную и идеальную стороны. Материальной стороной являются фонетические варианты. Например, в словах вода, тетя, юноша, папа звуки [а], [‘^], [а], [а] являются фонетическими вариантами одной и той же морфемы. С другой стороны, каждая морфема и каждый ее вариант обладает совокупностью грамматических значений. Так, флексия -а (в слове вода) имеет три значения (семы): ж.р., ед.ч., им.п., т.е. идеальной стороной являются семы (значения). Морфемы подразделяются на два класса: знаменательные морфемы (корни) и служебные (аффиксы).

Понятие формы слова было введено в морфологическую теорию представителями Московской лингвистической школы. Словоформа – важнейшая единица морфологического строя флективных и агглютинативных языков, т.е. языков, имеющих аффиксы. Словоформа – это первичное членение слова, распадение слова на постоянную часть – основу и переменную флексию. Основа выражает лексическое и общее грамматическое значения, окончание – частные грамматические значения. Например, формы слов сижу, вазу распадаются на основы сиж- и ваз- и флексии -у, и -у; глагольная основа выражает значение настоящего времени, именная – значение предметности, флексия -у — значение 1 лица, ед.ч., флексия -у – значение вин.п., ед.ч.

Второе членение слова – это выделение в нем производящей основы и словообразующего аффикса. Например, в словах конфетница и пересказать выделяются основы конфет- и сказа-, от которых они образовались прибавлением суффикса -ниц- и префикса пере-. Блоки морфем, образующих производные основы и сложные аффиксы, — такая же реальность морфемо-морфологического яруса, как и сами морфемы, из которых они диахронически и исторически возникли.

Синтаксический ярус языка, как и морфологический, имеют единицы двух типов – словосочетание и предложение. Между ними имеется определенная зависимость: словосочетания, как и словоформы, являются конструктивным материалом для построения предложений по их собственным образцам. Как морфологической структуре слова, так и членение модели предложения на словосочетания, использованные в предложении, не тождественно синтаксической структуре предложения: предложение делится не только на словосочетания, но и на члены предложения и синтагмы.

Словосочетание как синтаксический образец состоит из формы слова, объединенных на основе синтаксической связи и синтаксического значения. Так, словосочетание слово учителя представляет собой сочетание именительного и родительного падежей имени существительного, находящихся в подчинительной связи управления и выражающих атрибтино-субъектные отношения: если по форме связи «управляет» именительный падеж, то по семантике отношения «управляет» существительное в родительном падеже.

Предложение как синтаксический образец состоит из форм слов и словосочетаний, объединенных моделью данного предложения. Модель предложения отличается от модели словосочетания не только своей протяженностью, но и глубинностью строения. Позиционная модель предложения не тождественна ее морфологической выраженности.

Синтаксический ярус охватывает словосочетания и предложения, которые объединяются в группы и разделы. Классификация предложений и словосочетаний выявляет общие синтаксические категории синтаксического яруса. По строению основы предложения делят на односоставные и двусоставные, глагольные и именные. По степени сложности выделяют, с одной стороны, простые, распространенные и осложненные предложения, а с другой стороны – простые и сложные, среди которых различаются сложносочиненные и сложноподчиненные. Каждая модель предложения способна варьировать свои формальные и семантические признаки. Это обеспечивает взаимосвязь данной модели с моделями предложений близких групп и разрядов, а также вхождение любого предложения, построенного по языковым синтаксическим моделям, в синтаксический контекст и ситуацию речи, позволяет служить образцом для построения самых различных высказываний и фраз.

Лексико-семантическая система языка отличается от фонологической и грамматической систем языка. Первая особенность: словарный состав языка непосредственно открыт для «вмешательства» людей, допускает замены конкретных единиц, выбор слов различного происхождения и образования. Конкуренция синонимов и вариантов отражает не только историческое, но и состояние лексики языка. Подвижность и проницаемость словарного состава языка проявляется также в том, что ему свойственны лексические пласты, различающиеся по происхождению и сфере употребления. Так, в современном русском литературном языке кроме «исконных» слов (общеславянских, восточнославянских и диалектных по происхождению) есть славянизмы (заимствования из церковнославянского языка) и иноязычные слова. В лексике любого языка можно обнаружить интернациональную лексику – слова, характерные для ряда языков. Особенно разнообразны лексические пласты, возникшие под влиянием общественной, экономической и культурно-бытовой жизни народа.

Тематические группировки слов весьма разнообразны и базируются на понятийных и социологических категориях. Особое место в лексико-семантической системе занимает специальная, в том числе терминологическая лексика. Она в известном смысле противостоит обычной лексике: как средство выражения понятий той или иной науки терминологическая лексика образует терминологические системы, непосредственно интерпретированные системой знаний конкретной науки.

Второй особенностью лексико-семантической системы языка является ее непосредственная связанность с внешней структурой языка — стилями языка и разными коммуникативными участками речевой деятельности, так что при описании лексической системы учения о внутренней и внешней структурах языка перекрещиваются. Центральной лексико-стилистической оппозицией считается противопоставление нейтральной (межстилевой) и стилистической лексики. Нейтральная лексика основная и наиболее распространенная, так что частота употребления и безразличие к стилистическим характеристикам определяют ее как явление не только качественное, но и количественное. Нейтральной лексике противостоят лексика книжная и разговорная, которые, в свою очередь, также подразделяются на группы.

Третьей особенностью лексико-сематической системы языка является то, что лексико-семантические категории выделяются на разных и многих семантических основаниях. Поэтому ее категории не носят столь замкнутого характера, как фонологические оппозиции и грамматические категории.

Лексема — центральная единица лексико-семантической системы — может притягивать другие лексемы и в то же время сама притягиваться ими. Поэтому лексико-семантические категории могут быть двух типов: лексико-семантической группой слова (лексической) и лексико-семантической группой слов (семантической).  В обоих случаях обнаруживаются синонимические и антонимические связи как более частные и зависимые семантические группировки слов. Лексема многозначна в изолированном состоянии; будучи соотнесенной с лексическими и стилистическими пластами, лексическими и семантическими группами, лексема становится однозначной. Однозначно слово и в контексте. Системная и контекстная обусловленность значения слова не уничтожает реальности лексемы и не делает ее столь зависимой от системы, как это наблюдается в фонологической и морфологической системах.

Язык как система

Опубликовано admin в Чт, 07/07/2011 — 23:00

Понятие системы языка как предмета и объекта лингвистики связано прежде всего с определением открытости и гетерогенности этой системы.

Язык является открытой, динамичной системой. Язык как система противостоит конкретному языку. Подобно тому, как модели его единиц противостоят самим единицам, которые порождены этими моделями-образцами. Система языка – это внутренняя организация его единиц и частей. Каждая единица языка входит в систему как часть в целое, она связана с другими единицами и частями языковой системы непосредственно или опосредованно через языковые категории. Система языка сложная и многоплановая, это касается как ее строения, так и функционирования, т.е. использования и развития.

Система языка определяет пути его развития, но не конкретную форму, потому, что в любом языке, его норме можно обнаружить факты системные (структурные) и асистемные (деструктурные). Это возникает как в результате нереализованности всех возможностей системы, так и в результате влияния других языков и социальных факторов. Например, существительные русского языка потенциально обладают 12 элементной парадигмой склонения, но не каждое существительное имеет весь комплект словоформ, и есть существительные, которые располагают большим количеством словоформ [ср.: о лесе и в лесу, когда предложный падеж распадается на изъяснительный и местный]; несклоняемые существительные в русском языке – асистемное явление, аномалия (за пределами литературной нормы давление системы легко обнаруживается, когда говорят: «подошел к метру», «ехал в метре» и т.д. Нереализованность системы проявляется не только в том, что некоторые факты не охватываются парадигмой, выпускают из системы, но и в строении самих парадигм, в наличии дефектных парадигм и моделей-образцов.

В современных теориях систем анализируются различные типы и виды систем. Для языкознания важны системы, которые обладают свойством оптимальности и открытости. Признак открытости и динамизма свойствен языку как системе. Динамизм системы проявляется в противоположности ее языковой традиции, закрепленной в литературном языке, стереотипу речевой деятельности. Потенциальность как проявление динамизма и открытости языковой системы не противопоставляет ее языку с его категориями и конкретными единицами

Язык как система систем

Опубликовано admin в Чт, 07/07/2011 — 23:01

Второй особенностью языка как системы является то, что он есть система систем, или гетерогенная система. В современных исследованиях различают два типа систем — гомогенные и гетерогенные.

 

Гомогенные системы состоят из однородных элементов; их структура определяется противопоставленностью элементов друг другу и порядком следования в цепи. К таким системам относятся, например, системы сигнализации, как гомогенная рассматривается система согласных в звуковом строе языка. Гетерогенными системами называют такие системы, которые состоят из неоднородных элементов, им свойственна «многоэтажность». В гетерогенных системах наблюдается распадение системы на подсистемы однородных элементов, взаимодействующих друг с другом, а также с элементами других подсистем. Гомогенные и гетерогенные системы обозначаются одним и тем же термином «система», иногда для различения гомогенные системы называются системой, а гетерогенные – «структурой» (Реформатский А.А.). Язык как структура состоит из таких подсистем, которые хотя и обладают структурной самостоятельностью, различно реагируют на требования системы и нормы языка, но не могут функционировать отдельно, почему и являются частями единого целого, подсистемами системы языка, Подсистемы языка называют также ярусами или уровнями языковой системы. Учение о подсистемах языка, расслоение языка на ярусы — один из характерных компонентов современной теории языка как системы систем. Было установлено, что каждый ярус обладает  набором своих единиц и категорий, своими внутриярусными связями, своей структурой, которые различаются характером гетерогенности и степенью сложности.

Например, фонологическая система существенно отличается от лексико-семантической, а последняя – от грамматической. Ярусы связаны друг с другом, как в системе языка, так и при его функционировании, и это еще раз подтверждает целостность языка, как бы не называли это целое — организмом, формой, системой или структурой. Основными ярусами-системами языка являются фонетико-фонологический, морфемо-морфологический, синтаксический, лексико-семантический. Выделяются также промежуточные ярусы: морфонологический, словообразовательный и фразеологический.

Незнаковые свойства языковых единиц

Опубликовано admin в Чт, 07/07/2011 — 23:00

Языковые единицы имеют также признаки, которые являются их необъемлемыми свойствами.

Такой, например, признак фонем [в], [в’], как твердость и мягкость, не считается еще сигналом сигналов: это признак фонем, а не особые единицы языка. Наличие в языковой системе признаков языковых единиц было особенно четко подчеркнуто Л.Ельмслевым, который считал язык незнаковой системой. Такие признаки языковых единиц он назвал фигурами. Фигуры, не являясь сами по себе единицами языка, могут стать единицами лингвистического анализа. Таким образом, лингвосемиотическое учение подчеркивает специфику единиц языка, их знаковый и незнаковый характер, а также направленность основного знака языка-слова — на мир вещей и понятий. Слово является не просто условным знаком — сигналом, оно есть важнейшее средство для выражения мысли, т.е. отражения объективной чувствительности, и передачи различной информации, более широкой и глубокой, чем значения слова.

Структурализм

Опубликовано admin в Чт, 07/07/2011 — 22:43

План

Структурализм (возникновение и содержание).

Три школы структурализма: пражская, датская, американская.



Страницы: 1 | 2 | Весь текст




map